Лес, которой они видел за сухостоем, оказался просто обрамлением большой топи. Вода плескалась, шлепала невидимой рукой, и даже хотела брызгаться. Скороходов двигался весьма забавно: он либо ковылял, вытягивая ноги как в балете, либо начинал прыгать, а потом пробегал большое расстояние, не глядя на воду и трясины. Он замирал вдалеке, подпрыгивал и бежал обратно по кочкам. Фини мешали его шаровары, мистер Касторбильд тоже не мог идти очень быстро. Стю умел прыгать по кочкам, но из чувства солидарности шел вровень с коллегами. Скороходов подбегал и говорил:
– Я еще футболом хотел заниматься. Но не получилось. Там требуется и скорость, и все прочее; а у меня тогда была лишь скорость. Я ударил неудачно – мячик в одно окно влетел, из другого выпал – а то, первое окно, лопнуло. Потом случайно попадал зайцам по голове. Я же не нарочно бил! Я вообще целился в другую сторону. Хотя, я слышал, бывает, кто вообще не целится, тот попадает – и никто не может отбить. Да, это бывает, это странно: делаешь-делаешь, стараешься, но выходит никакой пользы, даже наоборот, вред от стараний; почему-то иногда должно просто повести – нужно просто встать и стоять – или не только стоять, что-то делать, но не стараясь. И тогда все получается, и победа приходит! Вот бы знать, как все это получается.
Глава 3. Бочка с ручками
На болоте было много светлых полос из травы и мха, под которым кое-где были настоящие кочки. Хитрый Скороходов никогда не прыгал на возвышения, где одна только трава – если там нет кустов, то скорей всего нет и почвы. Он срывал сухие ветки, подбирал шишки и бросал их, чтобы определить, насколько трава не проваливается. Веточками он протыкал траву. Если конец становился мокрым, он говорил «Нет-нет!» и двигался к другой полосе. Журналисты уже не обращали внимания на комаров, которых, надо сказать, было меньше чем у заводи. Касторбильд глубоко вздыхал. Шаровары Фини намокли по краям, но он их не подтягивал, поскольку местные комарики норовили ужалить в лодыжку. Стю шел и почесывал ноги. Шефу, видимо, тоже пробили ткань носков; а вот у Фини ноги целы. Он шел, время от времени утираясь шарфов.
Тропинки стали все редеть. Скороходов оставил журналистов возле большого валуна, а сам проскакал вперед шагов на 130. В тех местах топь сливалась с озерной водой; сверкающие блюдца сливаются на горизонте; вода совсем рядом. Скороход вернулся.
– Прямую тропу затопило. Это оттого, что дождики были! В сухую пору там можно пройти – прямо вон к тем местам. Где подъем! – Касторбильд снял очки и стал тереть их. Он уже очень утомился.
– Надо просто пройти назад и направо. Чудь длиннее выйдет, но там дорога верная. Почти не проваливается.
– А нормальные тропы есть? – спросил Стю.
– Есть, но это далеко в обход идти надо.
– Зачем же Вы сюда пошли, если здесь ненадежно!
– Я же и говорю – у нас часто нельзя сказать, можно будет пройти или нет, пока сам не посмотришь. Чтоб посмотреть, надо подойти. Это же не настоящая дорога, это природа.
Журналисты принялись совещаться на своем языке. Очень доверять зайчику они не решались, но, с другой стороны, они уже забрались туда, где больше некому доверять. Вдруг там опять непролазная топь? Зайчик говорит, что можно пройти, поскольку он отлично скачет. Фини признался, что путь от метеопункта он запомнил приблизительно.
Касторбильд вздохнул и произнес:
– Проводник, ведите нас!
Скороходов зашагал по рыжему ковру. Если он видел цветы, он обязательно говорил, как они называются, даже если их уже видели многократно. Птицы перекликались на своих языках. Касторбильд огляделся по сторонам.
Башен уже не видно.
– Глухие здесь места! – сказал он значительно. Фини моментально сообразил, что имеет в виду шеф и возобновил беседу с Велимиром. Тот охотно отвечал на все вопрос. Фини поболтал о погоде, о небе, после чего стал спрашивать о государственном устройстве. Он хотел выяснить не подробности, а лишь некоторые принципиальные вещи.
Из разговора скоро стало ясно, что в Кралепоре волки контролируют все силовые структуры, все ключевые разделы промышленности и значительную часть науки. Скороходов не занимался наукой вообще, но он не мог назвать ни одного зайца или ежа, который бы руководил крупным НИИ, он вообще никогда не слышал, чтоб зайцы этим занимались. Их много в сферах, связанных с бытом, с искусством – кстати, волки там тоже широко представлены. Скороходов лишь в определенные дни ездил в город и потому не мог сказать, какая там повседневная обстановка; он помнил, как давным-давно волки били иностранных псов и кошек. Тогда он жил рядом с городом. Фини аккуратно допытывался, нет ли в Кралепоре явного антагонизма между волками и зайцами, которое является хрестоматийным.
Но Скороходов не читал книг из числа тех, где говорится о чужих волках и зайцах. Он больше любил физкультуру и спорт. Он говорил, что его лично волки никогда не били, и даже не досматривали.
– А зачем меня обыскивать, я же не делал ничего такого. Ничего плохого!
– Скажите, ваших знакомых досматривали?