Перед сиденьями был огораживавший их трехфутовый парапет. Недалеко внизу Грейдон расслышал шелест, шепот и приглушенный смех.
Кон взял его за плечо, оттащил от сиденья и прыгнул вниз за парапет.
Согнувшись там, он сел рядом с Грейдоном и бросил украдкой взгляд поверх парапета.
Над западными горами появилось слабое серебряное сияние. Оно делалось ярче.
Шепот внизу смолк. Между двумя пиками башен внезапно показалась мерцающая серебряная точка.
Точка превратилась в ручеек серебряного пламени.
Мужской голос, вибрирующий баритон, начал песнопение. Ему ответил, подхватив эту и следующие строфы, невидимый хор.
По мере того, как поднималась луна, песнопение делалось все громче.
За спиной Грейдона сперва бегущими искрами, потом в неуклонно усиливающемся ритме разгорелось опаловое свечение: громадная раковина начала сиять все ярче и ярче по мере того, как луна выскальзывала из каменных пальцев горных пиков.
Праздник Делателей снов начался.
Песнопение кончилось. Свет поднявшейся луны падал на амфитеатр, заполняя пространство между стенами-конхоидами. Ритм свечения стен ускорился, раковина превратилась в светящийся опал, а в опале – вкрапления голубых и многоцветных, лучистых, как звезды, точек. Точки испускали потоки лучей.
Лучи встретились, пересеклись в центре амфитеатра. Из них соткалась протянувшаяся от края до края амфитеатра паутина. Эта сотканная из лучей паутина уплотнялась, на ней вырисовывались силуэты голов дворян и силуэты множества расположенных внизу пустых ярусов.
Началось новое песнопение. На противоположной стороне невысоко над створками раковины, образующими вход в здание, появилась серебряная светящаяся точка. Точка увеличилась, превратилась в маленькую луну – точную копию плывущего во небу светила. Рядом с ней засияли еще три. Лучи их поползли, коснулись светящейся паутины и легли на нее.
Паутина сделалась теперь чем-то вроде занавеса, прозрачного и не материального.
Внезапно, светя сквозь занавес, высоко на противоположной стороне раковины, там, где не вся стена была залита лунным светом, в полутьме вспыхнула новая, больше настоящей, луна. На сверкающем диске виднелась голова женщины. Она принадлежала к Старой Расе. Голову женщины окружал серебряный ореол. Ее лицо было поистине неземной красоты. Глаза закрыты. Казалось, она спала.
Делательница снов!
Она находилась, как понял Грейдон, в широком алькове, в нише, но сидела она или стояла, он бы сказать не мог. Тело ее различить было невозможно. Окруживший ее прекрасную голову ореол запульсировал, вырос и успокоился. Делательница Снов, казалось, растворилась в его сиянии, превратилась в туман на его фоне. Песнопение взлетело почти до крика и оборвалось на высокой ноте.
Что-то понеслось в сторону от светила, что-то не имевшее ни формы, ни очертаний, воспринимаемое каким-то иным чувством, не зрением. Оно ударило в паутину. Занавес под ударом задрожал, и внезапно – это была уже не паутина, не сотканный из лучей занавес! Грейдон видел космическое пространство, заглянул в пустоту, находящуюся за пределами нашей вселенной.
Он видел нечто бесформенное, несущееся сквозь пустоту со скоростью в тысячи раз превышавшей скорость света, и знал это, поскольку это знала Делательница снов, знал, что это ее мысли. Следя за ней, он почувствовал, как что-то похожее на окоченелый палец, холодный как холод космического пространства, зондирует его мозг. Оно проникало все дальше в непостижимую бесконечность.
Оно остановилось и превратилось в громадную галактику, спиральную, как звездный водоворот туманности Андромеды.
С той же неимоверной скоростью галактика понеслась куда-то. Космическое кружение проходивших на волосок друг от друга солнц, угрожавшее аннигиляцией.
Галактика распалась на отдельные звезды, огромные, вращающиеся, всех цветов раскаленные шары. Одно солнце, вращаясь, отделилось от других звезд, огромное – раскаленный сапфир – светило. Рядом со звездой показалась планета. По величине это было достойное дитя своего светила.
Солнце ушло в сторону, планета подлетела ближе.
Это был мир пламени. Грейдон видел огненные джунгли и пробиравшихся через них огненных чудовищ. Над состоявшими из пламени лесами летали создания с перьями из изумрудного, рубинового, бриллиантового пламени. Океаны и моря из расплавленных драгоценных камней.
По их переливчатым просторам плавали огненные левиафаны.
Крутящийся огненный мир и сапфировое солнце отлетели назад, затерялись среди других звезд.
Большими шагами шли сквозь пустоту гигантского роста люди, богоподобные, смеющиеся. Нагибаясь, они срывали, как цветы, кружащиеся солнца, бросали их друг другу, швыряли в окружавшую их пустоту, и звезды лились потоком, походя на кометы. Боги с грохотом раскалывали их друг о друга: взрывы сверкающих метеоров, каскады искрящейся звездной пыли.
Широко шагая, смеющиеся боги ушли, оставив вырванный ими с корнем сад солнц. Мгновение была видна только пустота, в которой не было ничего.
Разинувший рот Грейдон снова смотрел на сотканный из лучей занавес.