Читаем Любишь - не любишь, хочешь - не хочешь, - а пей и рисуй ! полностью

Подходит разорившийся из-за войны бывший владелец художественных салонов, просит написать пастель для него бесплатно: денег нет, но принес и пастель и бумагу. Я медлю, говорю, что не выспалась. Он кивает и убегает. Приходит с подносом чашечек кофе, обносит всех художников, последнюю чашку мне. Красивый жест! Он вызывает во мне ответный, быстрый росчерк - фигура ли, иероглиф?.. Иероглиф состояния души?.. Но нравится всем. Бывший владелец художественных салонов взял пастель и вдруг неожиданно быстро побежал. С криком "а проценты с продажи?!" за длинноногим воришкой бежит коротконогий городок. Оказалось, он даже на кофе не потратился, близлежащее кафе должно было поить художников бесплатно. Да только мы из-за отупения от постоянной смены впечатлений об этом не догадывались.

Впрочем, отупение наступало и из-за схожести наших языков. Временами я так легко переходила на старославянский, совсем близкий к сербскому, что начинала путаться и справлялась у переводчика Мирослава: "как это будет по-русски?"

Мирослав же по-русски говорил великолепно, но как большинство людей с хорошо подвешенным языком страдал поверхностными взглядом и знаниями.

- Как называются эти цветы? - спросила я у него, обратив внимание на куст с фиолетовыми цветами.

- Ландыши, - небрежно бросил Мирослав.

- О-о! У них здесь все вверх ногами и даже ландыши цветут в сентябре! - обалдев, хором воскликнули Ирина и Сергей.

Этот ответ Мирослава стал последней каплей нашей изумленности от всего. В головах наших все смешалось. Сергей начал впадать то в неистовство, ненавидя все и вся, то - "нет уж!" - требовал безукоризненного соблюдения правил той странной игры, участниками которой мы невольно были, и едва начинала кончаться выпивка, выбегал из клуба, вопя на всю площадь: "Товарищи спонсоры! Что случилось? Художники трезвеют!" Тут же все вокруг закручивались в суете, через пол часа приезжал грузовик полный алкоголя. Но все-таки некоторые художники, воспользовавшись заминкой, обретали ориентацию во времени и пространстве и успевали слинять. Местные начинали сокрушаться, а Сергей впадал в другую крайность: клялся, что никогда отсюда не уедет, что нашел свой последний причал и признавался всем в вечной любви. Потом вдруг снова кричал, что не может больше видеть этого бреда наяву.

Чувствуя себя в состоянии запредельного эмоционального истощения, я пошла на огород Любиша в поисках витаминов. Но там тоже было все перепутано. Я разгребла листву огурцов и увидела не огурец, а зеленый помидор. От невероятности увиденного - потеряла сознание.

Когда пришла в себя, стало казаться, что все-все не правда. Что на самом деле нет такого места на земле и быть не может. Потребовала карту. Карту дали, но название приписали от руки.

Пора было бежать из этой "ликовной колонии"!

Спасаться пока не ополоумели насовсем!

Деньги, полученные от продажи картин, могли помочь прийти в себя на Адриатическом море. Узнав о нашем решении - уехать раньше срока, то есть до закрытия колонии, Любиша обиделся, подбежал к Сереже и крикнул: "Ты во всем виноват!" - после чего почтительно пожал ему руку и вызвал нашего переводчика драться на главную площадь.

Дети тут же заняли импровизированный партер и амфитеатр. Мужчины даже не встали из-за своих столиков в кафе. Но драка тоже была ненастоящей! Эти двое долго махались руками, как вертолеты пропеллерами и... ни синяка. Лишь мелькнул фантом энергии - как на моей картинке, оставленной городу: "Сербское фламенко". Художники призвали меня урегулировать конфликт. Я выскочила на площадь и взвилась. Они мгновенно остановились и пошли в кафе пить кофе. Сели, как ни в чем не бывало, за один столик. Пришлось поднимать Любиша, чтобы отдал мои вещи.

Когда уезжали из его "кучи-малы", дети выстроились вдоль дороги и, протянув руки в обратном направлении, скандировали по-русски тоненькими голосами "Елена, назад! Любиша любит тебя! Назад!" Такого я не видела ни в каком кино.

Отъезд был похож на побег. Надо было спешить, чтобы не рвать сердце Любиша. Мужчины быстро побросали наши сумки в машину. Оказалось перепутали. Это была машина мэра. Машины там никто не запирает.

Мэр Стива зарычал. Глаза его стали квадратными. Открывали капот все разом и так рьяно, что его перекосило. Невесть каким образом достали вещи через салон, (пробив кулаками металлическую, но ветхую перегородку), перекинули в другую машину и мы уехали в самое сказочное место из всех видимых мною - Черногорию. Я знаю, что говорю, я много путешествовала. Но Любиша там уже не было.

Пока я писала картины в Войко, мы иногда ссорились с художником "моего кино", и тогда он угрожал: "Ты уедешь, - я плакать не буду".

- Посмотрим, - язвила я.

И все-таки мы плакали оба, и он, и я, в аэропорту, чем растрогали массу народу. На паспортном контроле на всякий случай тут же потеряли мой паспорт.

И под сочувствующие взгляды всех присутствующих в аэропорту Любиша повел меня назад в свою "у кучу". И я пошла, пошла... Но тут взвился Сережа.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное