– Да. Я приехал навестить своего друга, инспектора Олдфилда, только и всего. Какой путь самый короткий?
Начальник станции погладил в горсти короткую седую бородку.
– Полицейский участок – на Хай-стрит, отсюда до него две мили. Эзра Фьюкс привез к поезду пассажира в своем кэбе, и если он еще не уехал, то доставит вас туда. А иначе придется идти пешком, сэр.
Старик проковылял через небольшой кассовый зал и вышел на площадку перед станцией, потом поднес к губам свисток и немощно дунул, словно футбольный судья, дважды пробежавший вокруг поля. В ответ послышалось бряканье упряжи и цокот копыт. Литтлджон двинулся следом за любезным железнодорожным начальником, а в следующее мгновение перед ними остановился старомодный извозчичий экипаж. Лошадью правил немолодой мужчина с красным лицом, на котором топорщились огромные клочковатые усы. Инспектор замер в нерешительности. Повозка была ярко-желтой – наверное, ее недавно покрасили, – а между оглоблями стояла самая ленивая и раскормленная лошадь, какую только доводилось видеть Литтлджону. Будто прочитав его мысли, «лихач» заговорил. Из-под усов голос его звучал хрипло и глухо:
– Вы, похоже, решили, что забрались в самую глухомань, мистер. Из-за нехватки топлива пришлось снова запрячь старый кэб. Было время, когда я водил шикарное такси, но старая повозка еще исправна, а дряхлую лошадку не больно-то прокормишь на одну пенсию, вот я и сказал себе: «Эзра, интересы государства требуют, чтобы ты продал это такси. Пусть старая лошадь заработает себе на прокорм, нечего зря тратить бензин, он нужен для другого». Так вот мы и…
– Ладно, извозчик, – оборвал его разглагольствования Литтлджон, решив, что, пока возница болтал языком, он успел бы дойти пешком до города и вернуться обратно. – Везите меня в полицейский участок. – И прежде чем мужчина на козлах успел задать ему вопрос, инспектор забрался в кэб, пахнувший соломой, свежей краской и старой кожей.
Лошадь степенным шагом тронулась с места, и повозка покатила в сторону Хай-стрит. Инспектор начал уже подумывать, не заплатить ли неторопливому извозчику и не пройти ли пешком остаток пути, когда кэб внезапно остановился рядом с двухместным автомобилем. Одетый в полицейский мундир водитель вылез из машины и, просунув голову в экипаж, спросил:
– Вы инспектор Литтлджон?
– А вы инспектор Олдфилд?
– Да. Как добрались? Простите, что не встретил вас на станции. Жена мэра потеряла своего любимого шпица и потребовала объявить «боевую тревогу», когда я собирался ехать за вами. Вижу, вам удалось найти попутку. – Глаза Олдфилда весело блеснули.
– Меня погрузили в эту колымагу, несмотря на мои протесты.
Мужчины обменялись рукопожатиями, извозчик получил свою плату, и лошадь лениво поплелась домой.
Эвингдон – небольшой торговый город с населением около десяти тысяч человек и главной улицей Хай-стрит, которая расширяется, образуя рыночную площадь с каменным крестом, сущим наказанием для автомобилистов. Там находится величественная приходская церковь, торговые ряды, где раз в неделю устраивают городской базар, и десятка два или больше загонов для еженедельной ярмарки скота. От центральной магистрали тянутся узкие улочки, тесно заставленные с обеих сторон старинными домами, многие из которых довольно красивы и живописны, что приводит в восхищение туристов. Вокруг креста расположены несколько банков, пара универмагов, биржа труда и новый кинотеатр, а между заросшим плющом домом местного врача и безобразным зданием
– Не знаю: может, нам и не следовало тащить вас сюда из-за этого убийства, Литтлджон, – произнес Олдфилд, – но наш шеф – человек напористый и сторонник самых современных методов. Сейчас мы расследуем несколько краж со взломом и тому подобное, а половина наших людей на курсах по противовоздушной обороне. Пожалуй, это дело – твердый орешек, так просто его не разгрызть; уверен, оно вас заинтересует. Думаю, мне нужно в двух словах обрисовать ситуацию.
Он коротко описал Литтлджону суть и характер преступления, а затем подробно остановился на том, как обнаружили тело.