Начиналась сказка с новогоднего утренника в детском саду. Даже еще раньше. Воспитательница распределяла роли для праздничной постановки. Люська, как правило, играла главные роли — Снегурочек, Василис Прекрасных, Царевен Несмеян и так далее. Не потому, что была каким-то особо красивым ребенком — в группе хватало девочек и посимпатичнее, а потому, что в те счастливые малышовые годы в ней еще не зародилось ни одного комплекса, и она с большим удовольствием пела на публике, танцевала и вообще «звездила» по полной программе.
Когда в актовый зал детского сада привозили елку — настоящую, живую таежную красавицу, — весть эта мгновенно облетала всю детсадовскую малышню. Они начинали приставать к воспитательнице, канюча:
— Инна Васильевна, ну пожалуйста… Пойдемте в зал — смотреть на елку!
— Нечего там пока смотреть, — сердилась Инна Васильевна. — Вот завтра ее нарядят, тогда уж…
Но ребятишкам не терпелось. Особенно, конечно же, Люське. Она периодически удирала из группы, пока все остальные мирно играли, и «огородами» пробиралась к актовому залу. Воспитательница читала книжку и ничего не замечала.
Елка стояла в полутьме — одинокая, высокая, зеленая и молчаливая. От нее веяло лесом, свежим снегом, морозным воздухом… Люська подходила к ней близко-близко, осторожно трогала развесистые изумрудные лапы, шепотом разговаривала с елью: спрашивала, как там, в лесу, сильно ли холодно, скучает ли она по своим друзьям — белкам, зайцам и лисичкам. А затем, подпитавшись «елочным духом», она возвращалась в группу как ни в чем не бывало, счастливая и окрыленная… В том возрасте она уже не верила в Деда Мороза (собственно, в него она вообще никогда не верила), но свято была уверена в том, что елка — живая, что она слышала ее и прекрасно понимала. Поэтому, когда на утреннике они все дружно водили хоровод вокруг этой елки, она чувствовала себя избранной, ведь они с елочкой уже давно были знакомы и наверняка она выделяла маленькую Люську среди других…
Домашняя елка (вернее, сосенка) была иной — маленькой, уютной, пушистой, и Люське казалось, что ее привезли не из леса, а из ближайшего парка. Нет, она очень любила и их домашнюю новогоднюю елку, но разговаривать с ней девочку почему-то не тянуло.
Наряжать елку — о, какое это было удовольствие!.. Елочные игрушки хранились на антресолях в огромном старом чемодане — он был полон доверху. Некоторые игрушки были совсем старинными, хрупкими и изысканно-красивыми, еще из маминого детства. Люська особо ими дорожила и берегла их. Игрушек на елке должно быть много — в этом твердо были убеждены Люськины родители и она сама; они не понимали тех людей, которые на Новый год «стильно» украшали елку тремя-четырьмя шариками. Нет, ИХ елка была увешана игрушками буквально с головы до пят, плюс гирлянды лампочек и «дождь» — серебряный, золотой, розовый…
С Дедом Морозом же и Снегуркой у Люськи не сложилось с самого начала. Когда ей было два годика, мама решила порадовать ребенка и пригласила Деда Мороза и Снегурочку «по вызову». Едва в их квартире появился страшенный мужик с посохом и клочковатой ватной бородой, Люська обомлела от страха и заорала, взяв с ходу самую высокую ноту. Ей казалось, что этот Дед — воплощение ночных кошмаров — сейчас запрячет ее в свой мешок и украдет у мамы с папой. Дед Мороз, Снегурка и родители плясали вокруг нее, уговаривая успокоиться, обещали конфеты и другие гастрономические блага, но она продолжала верещать, как раненый заяц, и с ужасом таращиться на Деда-монстра. В конце концов его выставили за дверь, а Снегурочка торопливо всучила Люське подарок, сфотографировалась с ней и тоже поспешно ретировалась. У них в семейном альбоме до сих пор хранится эта фотография — Люська, насупленная и зареванная, на руках у мамы, а рядом с ними — советская пятидесятилетняя Снегурочка со слегка прибалдевшей физиономией.
В детском саду же в Дедушке Морозе Люська без труда распознавала воспитательницу Инну Васильевну, хоть она и старалась говорить густым басом, а половину ее лица скрывали усы, борода и накладной красный нос (этакий Дед Мороз-алкаш). Люська, разумеется, делала вид, что принимает все за чистую монету, ибо ей не хотелось расстраивать воспитателей; она послушно рассказывала «Деду Морозу» выученные к празднику стихи
— Раз, два, три — елочка, гори!!! — но при этом прекрасно понимала, что никаких дедов морозов не существует в природе…