Прямая стена дождя и больше ничего, в кадре только этот дождь. Прямая, как будто выверенная по отвесу.
Темная река, ближний план. Поверхность реки. В пустоте лунной ночи.
Дождь. Над рисовыми полями. Над рекой. Над селеньями с соломенными хижинами. Над тысячелетними лесами. Над цепочками гор по краям Сиама. Над запрокинутыми лицами детей, которые пьют дождевую воду.
Аннамский, Тонкинский и Сиамский заливы, вид сверху.
Дождь перестает, небо очищается. Оно становится совершенно прозрачным и чистым. Прозрачное небо.
Дети и желтые собаки, собаки спят прямо на солнце возле соломенных хижин, которые стерегут.
Автомобили американских миллиардеров, которые, проезжая по этим поселкам, сбавляют скорость, чтобы не задавить детей.
Дети остановились, смотрят, не понимая.
Джонки. Ночь.
Рассвет. Утро. Дождь.
Крестьяне, шествующие босиком друг за дружкой по насыпи. Как тысячу лет назад.
Дети играют с желтыми собаками. Вперемешку. В их единстве столько прелести.
Десятилетние девочки, с трогательной грациозностью выпрашивающие мелочь на базарах.
Возможны и речевые пометки, которые прозвучат за кадром:
Общие фразы, не связанные с сюжетом фильма, о запахе реки, постоянных вспышках чумы, радости детей, собак, деревенских жителей. См. стр. 81.{1}
Обязательно должны быть спеты вьетнамские песни (несколько раз каждая, чтобы можно было запомнить), переводить их не надо. Точно также, как в «Индия Сонг» не переводилась песня лаоской нищей. Ни одна из песен не должна быть использована в качестве аккомпанемента (ночные бары должны выглядеть на западный манер).
Маргерит Дюрас