До сих пор князь Пётр Иванович поддерживал самые добрые и доверительные отношения с матерью великой княжны Екатерины Павловны, вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной, именно добрые, доверительные, а не близкие, хотя злые языки и пытались их выставить именно близкими.
Отношения эти сложились не случайно. Князь Пётр Иванович сразу после возвращения из Итальянского и Швейцарского походов Суворова был обласкан императором Павлом Первым. Прозорливый Алексей Петрович Ермолов подметил это в своих Записках:
«Князя Багратиона счастие в средних степенях сделало известным и на них его не остановило. Война в Италии дала ему быстрый ход; Суворов, гений, покровительствовавший ему, одарил его славой, собрал ему почести, обратившие на него общее внимание. Поощряемые способности внушили доверие к собственным силам».
Конечно, немаловажное значение имели доклады о нём Александра Васильевича Суворова. Великий полководец, не скупясь, давал в победных реляциях «князю Петру», как любил его сам называть, самые лестные характеристики. И конечно, сыграли роль рассказы о Багратионе отцу-императору и матери Марии Фёдоровне, которыми делился великий князь Константин, на протяжении всего тяжелейшего перехода через Альпы старавшийся быть ближе к князю Багратиону и стремившийся подружиться с ним.
В 1880 году император назначил князя Петра Ивановича шефом лейб-гвардии Егерского полка, в обязанности которого входила охрана Павловска, особенно в летние месяцы, когда там жила царская семья.
О причинах расположения к Багратиону вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны мы ещё поговорим, а пока вернёмся к той встрече, которую с волнением ожидал князь на одной из аллей парка, примыкающих к Розовому павильону.
Лёгкий шорох пышного платья оторвал князя от дум о том, чем вызвано приглашение на это свидание тет-а-тет. Предстала перед ним прекрасная великая княжна Екатерина Павловна.
И вот эта обворожительная девятнадцатилетняя девушка пригласила на свидание сорокадвухлетнего генерала, причём генерала женатого, у которого, как ей было известно, жена – признанная красавица, причём, тоже Екатерина Павловна… Для чего же великая княжна пригласила его?
Багратион прекрасно знал, что к великой княжне сватается молодой генерал, флигель-адъютант и друг императора двадцатисемилетний князь Пётр Михайлович Долгоруков. Знал, что император настаивает на том, чтобы было принято предложение молодого генерала, но вдовствующая императрица Мария Фёдоровна своего согласия не даёт, и сватовство пробуксовывает.
Озадаченный предложением свидания, Багратион так и не нашёл ответа на свои вопросы, ну а теперь, при появлении великой княжны, ответы эти сами должны были проявиться.
Багратион с восхищением оглядел великую княжну, которую впервые увидел ещё двенадцатилетней девочкой, когда получил назначение состоять шефом лейб-гвардии егерского полка и обеспечить силами этого полка охрану царского дворца в Павловске. Как же она похорошела, как же расцвела за прошедшие с того времени годы!
Великая княжна Екатерина Павловна тоже хорошо помнила первую встречу с князем, помнила его приезд в Павловск.
Но особенное впечатление на неё произвело одно, особенное событие, связанное с генералом. Великая княжна присутствовала на венчании князя с одной из первых столичных красавиц, Екатериной Павловной Скавронской, внучатой племянницей самого светлейшего князя Потёмкина. Венчались они в сентябре 1800 года, когда великой княжне Екатерине Павловне шёл всего-то тринадцатый год от роду. А вот ведь запомнилось…
Поначалу, когда за год до этого события князь Багратион прибыл в Павловск, великая княжна Екатерина Павловна особого внимания на него не обратила. Багратион, прямо скажем, красавцем не был. Но во время обряда венчания, на котором присутствовали император с супругой и со всеми детьми, вышедшими из детского возраста, она по-иному взглянула на прославленного генерала.
Помнила она о заботах, которые стали особенно трогательными и чуткими после 11 марта 1801 года, когда осиротела императорская семья. После трагедии она заметила, что матушка Мария Фёдоровна часто подолгу беседует с князем, и остаётся довольной этими беседами. Она тогда ещё, конечно, не могла знать, что ещё Суворов на сей счёт говаривал: «В беседе с ним его не увидишь».
И вот теперь они шли по тенистой аллее рядом и говорили. Сначала разговор касался тем незначащих. Но Багратион понимал, что великая княжна позвала его не случайно.