Его лицо исказилось ненавистью. Он был прав, отправляясь следом за отцом. Будто чувствовал, что тот не пожелал разговаривать при нём по одной единственной причине. Очнулась! Это не входило
в его планы…
– Как её самочувствие? Она говорила что-нибудь? – раздавался за дверью голос Густаво.
Метью прислушался, плохо разбирая слова. Хотелось распахнуть дверь и войти, но он
сдержался. Пусть Густаво и дальше строит свои планы. Пусть считает, что держит всё в своих руках.
– Сейчас у меня важное совещание, – Сириль кинул взгляд на часы, – я заеду позже, передай
это Лорене. До встречи, Еуген.
Метью ухмыльнулся. Конечно, заедешь к ней как-нибудь. Лучше как-нибудь на днях. А сейчас
работа, совещание, собаку выгулять, газету почитать… В этом весь Сириль. Молодой человек отошёл
от двери и вернулся в гостиную. Там он тяжело опустился в кресло и откинулся на его спинку.
Прикрывая глаза, сын ожидал возвращения отца.
ГЛАВА 26
Густаво в задумчивости отложил телефон и поглядел на семейное фото в деревянной рамке, которое стояло на его столе. Улыбаются. Все улыбаются… Рядом с ним Доминик, в том самом
чудесном бежевом платье, в котором она клялась ему быть опорой в радости и в горе, во здравии и
болезни. С другой стороны он обнимал за плечи сына, совсем ещё мальчишку. Жена обнимала дочь.
Эти двое наотрез отказались стать рядом. Стоило им приблизиться друг к другу, как воздух
электризовался. Фальшивые улыбки. Всё фальшь и подделка!
Сириль схватил рамку, и с презрением опустил её фотографией вниз. Затем он снова взял
телефон, намереваясь набрать номер того, в чьё здравомыслие ещё верил. Он всегда знал, что этот
мальчик оправдает вложенное в него время. Эти инвестиции зря не пропадут. Немного отшлифовать, убрать к дьяволу всё лишнее, вроде особ, которые забывают, что всё в этом мире имеет своё место, и
он воплотит то, что все эти годы желал видеть. И, конечно же, сам Амеди. Сыну ни к чему знать о той
слабости, которая одолела Ренарда в последний год жизни.
Густаво тяжело поднялся, подошёл к двери и запер кабинет. Затем он направился к своему
сейфу, который был укрыт картиной в тёмной деревянной раме. Сириль приоткрыл полотно, словно
дверцу и набрал код на замке. Когда открыл сейф, то, забывая, что нужно было спешить на совещание, долго стоял и смотрел на лежащие в нём бумаги. Густаво протянул руку и отодвинул очередной
вариант своего завещания. Затем поднял старый конверт, и рука хозяина дома заметно дрогнула, когда
пальцы сжали бумагу.
Он всегда удивлялся, как мог человек такой силы, такого склада ума, удосужиться оставить
своему сыну подобное письмо. Это, по его мнению, было равносильно удару в спину, сломило бы
юношу и не позволило достичь тех высот, которые он для себя открыл. Ренард вручил письмо ему, перед самой смертью, веля передать Натану после собственных похорон. Старший Амеди надеялся, что это что-то изменит между ним и сыном. Густаво вытащил сложенный втрое листок и развернул
его, снова пробегая взглядом по строчкам.
«Моему сыну Натану.
Здравствуй. Я пишу это письмо, потому что скоро меня не будет рядом с тобой. Ты прости
своего отца, что он общается с тобой подобным трусливым способом. Нелегко писать на жалком
клочке бумаги то, что сейчас творится в душе. Видит бог, как бы я хотел изменить что-либо, но теперь
поздно. Я мог бы услышать твоё первое слово, увидеть первые и неуверенные шаги, услышать по
секрету, как ты впервые влюбился. Но всё это прошло мимо меня. Сегодня Рождество, Натан. Сегодня
я молю бога, чтобы он позволил мне получить твоё прощение. Пускай не при жизни, но после.
Я не знаю, будешь ли ты вспоминать обо мне когда-либо. Но я точно знаю, что ты в моём
сердце навсегда, независимо от того, будет ли оно биться или же обратится в прах. Я хочу, что бы ты
76
Оксана Головина: «Ловушка для Красной Шапочки»
знал – я люблю тебя. Люблю всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой своего тела. Время, которое я провёл с тобой, было самым прекрасным в моей жизни. И это ты сделал его таким.
Я желаю, чтобы у тебя всё сложилось, чем бы ты ни занимался, что бы это ни было. Не смей
отчаиваться, если у тебя что-то не получится. Нет никакого стыда в том, что ты попробовал нечто
сделать, но у тебя не вышло. В этом случае упрекнуть тебя может лишь тот, кто сам никогда и ничего
не пытался достичь самостоятельно. Не стоит бояться совершать ошибки. Ошибки – это возможность
узнать что-то новое. С её помощью узнаешь для себя нечто ценное.
Больше всего на свете я хочу быть уверенным, что ты всегда будешь рядом со своей семьёй, каждый раз, когда это ей понадобится. Самая большая моя ошибка была в том, что я этого не
осознавал. Твоя семья – самое важное, что есть в этом мире. Я это понял слишком поздно.
На этом буду заканчивать своё письмо. Я надеюсь, что ты прочтёшь его. А также, когда меня в