Эмма как по волшебству застыла, её клинок остановился в дюймах от горла Наоми. Макани зашагал вперёд. Казалось, сами деревья расступались перед ним, страшась его присутствия. Воздух загустел от магии.
Макани остановился перед Эммой. Его темно-золотые глаза пылали как горячая преисподняя ада. Он посмотрел на двух парней, просыпавшихся на земле.
— У вас разве нет дел поважнее? — потребовал он, и его голос властно подрагивал.
Они оба побежали со всех ног. Затем Макани перевёл свой тёмный взгляд на Эмму.
— Опусти оружие, — холодная ярость в его глазах не могла сравниться со свирепым бушеванием его магии. Она билась о жёсткую стену его контроля, медленно, но верно пробивая в ней трещины. До извержения вулкана осталось не так уж много времени.
Должно быть, Эмма тоже это увидела. Она убрала меч в ножны и сделала шаг назад, склонив голову.
— Какого черта, по-твоему, ты делаешь? — спросил он полным злости голосом.
Эмма переступила с ноги на ногу, явно чувствуя себя неудобно под его взглядом, но она держалась.
— Свою работу. Вы назначили меня главной за безопасность. Вот эта — знатная угроза, — она показала на Наоми. — Шпионка демонов. Она проблема.
Огненная буря в глазах Макани притихла.
— Да, она проблема, но она не шпионка демонов. Ты не нападёшь на неё снова.
Эмма раскрыла рот, но протест умер на её губах.
— Дальше я обо всем позабочусь, — сказал он ей. — Иди займись приготовлениями к вечеру.
Она склонила голову.
— Да, мой принц.
Макани проводил её взглядом, затем повернулся к Наоми.
— Ты в порядке?
— Нормально, — она подняла свой меч с земли. — Однако забавно, что ты спрашиваешь это, ведь именно ты приковал меня в своей палатке.
— Это был всего лишь тест.
— Тест, — выплюнула она в ответ, не сумев сдержать раздражения. — Что за тест?
Он не ответил.
— Идём.
Через несколько шагов Наоми осознала, что он снова проделывает это с ней. Как он умудрялся так дёргать её за ниточки? Это она дёргала за ниточки.
Взгляд, которым он её наградил, соперничал с тем, которым он ранее сверлил Эмму.
— Нравится то, что ты видишь, Ваше Высочество? — поддразнила она.
— О да.
Выразительный взгляд его глаз обещал тёмные и порочные вещи. Обычно Наоми целиком и полностью за темнее и порочное, но это пока она занимала место водителя. Но сейчас у неё было такое чувство, что она не могла его укротить. Мысль об этом в равной мере возбуждала и пугала.
Она показала на рюкзаки на земле.
— Вы готовитесь передвинуть лагерь?
— Да, мы уйдём этой ночью.
— Куда?
— Проникать в замок.
— Зачем? — спросила она.
— Замок — это оплот полководца по имени Валин, полководца Баэла.
— Баэла?
— Демона.
Ледяные пальцы смерти пробежались по её позвоночнику.
— Я думала, ты говорил, что мы на втором кругу.
— Так и есть.
— А демоны ограничиваются тремя центральными кругами ада.
— Так и есть, — сказал он.
— Тогда что здесь происходит?
— Война, — ответил он, окидывая взглядом лагерь.
— Между тобой и демонами?
— Между всеми демонами. Тысячелетиями они через посредников сражались за контроль над царством духов. Помнишь звериных людей на Огненных Равнинах?
Как будто она могла их забыть.
— Да.
— Они солдаты армии Баэла, шпионы его полководца на втором кругу. Даже призраки подчиняются его командам. Демоны используют их, чтобы передавать приказы свои полководцам. Война бушует на каждом кругу ада, Наоми. Все выбирают стороны. Это единственный способ быть в безопасности.
— Все, кроме тебя.
— Я не стану служить демону, — яростно прорычал он. — Как бы упорно они на меня не охотились. Как бы сильно они ни старались заставить меня страдать, — его голос зазвучал ниже, с нотками льда. — Они меня не сломают. Они не сломают ни одного из нас.
— Эмма, Брюс и Трой, — сказала она. — Есть и другие?
Он покачал головой.
— Нет. Нелегко убедить людей вступить в вооружённую борьбу с армией демонов. Мы четверо — маленькая группа, но мы держимся вместе. Мы выживаем вместе. Мы выстоим против демона. Я защищу своих людей, пока пламя ада не поглотит меня полностью.
— Весьма благородно.
— Может быть, — его губы изогнулись в кривой улыбке. — А может, это просто моё упрямство. Я не уступлю территорию демонам, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Даже в аду между добром и злом должна пролегать черта, переступать которую нельзя ни в коем случае. Когда я впервые попал сюда… — в его глазах сверкнула боль. — Я не понимал. Я был слишком захвачен собственными страданиями. Я старался держаться в стороне от других людей. Обычно одиночек здесь подбирают стаи, но я был слишком силен и слишком хорошо прятался. До того дня, когда я перестал прятаться.
— Что произошло?