Посматривая на свое тело в отражении стекла, я никак не могла смириться, что огненные импульсы, свидетельствующие об эмоциональной нестабильности, принадлежат мне, а не кому-то другому. Это так странно. Как и само ощущение неродной магии в oрганизме. Зачем Стенли это сделал? Зачем передал мне часть своей магии? Представителей конгресса этот вопрос озаботил не меньше. Впpочем, Стенли был безумцем. Тысячелетним, очень скрытным, двуличным и расчетливым – безумцем. Понимая, что он умирает, что от смерти его отделяют считанные секунды, бывший капитан дневной стражи мог вкачать в мой несчастный опустошенный резерв что угодно, ради мести или отчаянья, или чтобы прихватить меня с собой на тот свет. Но нет. Им двигало нечто другое. Желание сохранить магию старорожденного в любом сосуде, пусть даже в моем теле? Или надежда, что я когда-нибудь последую его примеру и примкну к потрошителям?
Доследственная экспертиза установила, что магия в моем резерве самая обычная, которая течет в жилах всех верховных конфедерации,и с магией потрошителей ее мало, что связывает, разве что некоторые сплетения не изученных доселе энергий. Это обнадеживает. Значит, в чудовище я не превращусь и когти у меня завтра не отрастут. Конгресс может смело отмести теорию о переселении души Стенли в мое тело.
Почувствовав спиной сквозняк, я обернулась.
Леннер поставил на край раковины включенную рацию, с которой он ни на секунду не расставался. На патрульном канале то и дело требовали его присутствия.
– Все хорошо? - на всякий случай уточнила я, заметив мрачные тени, блуждающие по суровому лицу капитана.
Леннер задумчиво провел ладонью по своей щетине, явно над чем-то размышляя, затем забрался в душевую кабину, оттесняя меня к стене и перестраивая воду.
– Ларк? – я заглянула в его глаза, ощущая приступ беспокойства. – Что-то случилось? Пoчему ты молчишь?
Что могло произойти за то время, пока он переговаривался с представителями конгресса по рации, а я отмывалась от чужой крови в душевой?
Леннер покачал головой и вернул своему лицу бесстрастное выражение, больше похожее на умело выстроенную годами служебную маску бетонного спокойствия. Чувственная улыбка коснулось его губ, а из глаз пропала тревога.
– Не бойся, – капитан уверенно обхватил меня ладонью за шею и, глядя в глаза, притянул к себе. Я ойкнула, когда мощные руки сначала прижали меня к горячему телу, а потом подхватили под ягодицы и подняли в воздух. - С учетом последних обстоятельств, - тихо произнес Леннер, не пытаясь меня напугать раньше времени, - конгресс был вынужден вернуть заключенных, двух выживших из тридцати, в исправительный центр.
– Их отпустят?
– Да, управление запросило досрочного освобождения для мистера Мойлера Райда и мисс Луизы Бейк. Контрабандист и мошенница. Их освободят независимо от тяжести наказания. Так же все гражданские, пострадавшие от рук потрошителей, получат солидную компенсацию, медицинскую и при необходимости психологическую помощь.
Я улыбнулась. Рада за Мойлера. Οн молодец.
– Но они не пожизненно заключенные в стенах Обители, – начиная догадываться, почему Ларк тянет, я тяжело вздохнула. Γубы дрогнули, но волноваться было рано. – Что будет со мной? Конгресс что-нибудь сказал?
– Ничего, что могло бы тебя обрадовать. Прости. - Ларк поқачал головой. - Пересмотр дела об убийстве мистера Харриса назначен на утро. Целая ночь впереди.
Я думала, что выдержу любой ответ, но от этой новости перед глазами все поплыло – то ли от слез,то ли вода попала.
– Уже завтра? Утром? – я уткнулась носом в его плечо и застонала в полный голос. Как это? Я ещё не готова вернуться в Обитель, не готова снова терпеть издевательства стражей, не готова каждый день бороться за свою жизнь, вырывая ее из цепких лап смерти. Не готова! – И… что мне делать?
– Ничего. Я все сделаю сам.
Леннер запустил руку в мои волосы, потянул, заставляя выгнуться, откинуться назад и оказаться в плену его поцелуев, медленно переходящих от шеи к груди, к губам. Некромант ничего не пояснял, лишь крепко обнимал меня, даруя непревзойденное чувство защиты. Он был таким огромным,таким сильным по сравнению с остальными стражами, не говоря уже об обычных мужчинах. Я чувствовала его мышцы, которые при любом, даже малейшем движении перекатывались под кожей.
– У меня есть один план, - не отрываясь от моих губ, прошептал он, сжимая ладонями ягодицы, приподнимая меня, позволяя ощутить напряженный, медленно входящий в мое лоно член, – но ты о нем узнаешь только завтра, потому что сейчас я хочу заняться тобой… Тэс! – хрипло выдохнул капитан сквозь зубы, вдавливая меня в стеклянную дверцу душевой кабины, при этом не выпуская из своих рук. – Я так переживал за тебя, милая, боялся потерять.
– Ты меня не потерял.