Оно конечно, приятно, стать немного сильней, но как быть нам, а хрен с ним этим пердуном, отморозок я или кто. Достав последнюю склянку напалма, с магической печатью само поджига, метнул в него не глядя, как говорится, тут не промажешь.
Заполыхал он знатно, а ещё, ощерил рот и заскрипел, я не сразу понял, что это Древень так смеётся. Выкатив на меня своё единственное, полыхающие в огне буркало, он произнёс.
— Недоношенный древесный жук, ты ещё тупей, чем я думал, да огонь мой первый враг, неужели твои трухлявые мозги не поняли, что я, за века найду управу на огонь, да это первое что я сделал ещё много столетий назад. — И он опять заскрипел, а потом взял и потух, весь разом. Скривив свою рожу, продолжил старческую демагогию.
— Но огонёк хорош, не спорю, так вот, гнить вам всем со мной здесь вечно, вы короеды подставили меня перед великим владыкой, и он разгневался, не взяв меня в свои пределы на лечение и божественное омолаживание, за это и вы теперь навеки тут останетесь.
Зря он с нами так, в игре не бывает безвыходных ситуаций, на крайняк выйдем в реал, но это не вариант, значит будем думать.
Писклявый голос в моей голове, словно лёгкий бриз принёс немного облегчения. Ну наконец-то, Норма проявилась.
— Макс, теперь можно, вмажь ему по самой полной, я этого хитро сделанного пенька зафиксировала для отчёта, уничтожь его с особым цинизмом, эта мразь допрыгалась. — Да она издевается, что ли.
— Норма, ты дура, как его убить, я щас сам сдохну.
— Ну не тупи ты так, не такой он уже и крепкий, вот лет пятисот назад ты бы к нему и не подошёл, потыкай его своим ножичком, а когда он ржать начнёт ты ему Ошировский гостинец в пасть и засунешь.
Какой ещё гостинец, она чо дура? А нет, это я тупица, всё я. Больше не думая, я в прыжке рубанул его старшим братом, но чо сказать, как об гранитный камень, он уставился на меня ошарашенным бельмаком. Я повторил ещё, и ещё, наконец, его проняло, растянув свой ртище донельзя, он заскрипел, даже немного откинулся сволочь.
Смешно тебе, ща вместе посмеёмся, резко достав Ошировский «волшебный ананас» быстро сунул в отверстие специально изготовленный из кристаллической пыли камушек, тот что секунд через десять срабатывает, и со всей дури запихал его ему по самые, ну глубоко запихал, этот идиот вообще в истерику впал.
Пенёк был мне где-то по пояс, вот пока он истерил, я его угорающего от смеха к обрыву подтащил, и, толкнув, что есть дури, скинул вниз. Крутясь, гогоча и вращаясь, он улетел, а я метнулся к стене и присел, закрыв уши руками.
— Баааабаааххх… Столб сильнейшего пламя взметнулся где-то ниже, до нас дошёл только грохот и испепеляющий лианы жар, громогласный скрип давно несмазанной двери разнёсся по округе, и не затихая, продолжал нещадно рвать уши. Тут ещё Норма, чё-то в голову орёт.
— Макс, добей его, скорей, а то восстановится. — Добить, очишуеть у неё планы. — Норма, теперь то чем?
— Спустись и наори на него, скорее. — Ещё бы сказала — наругай, но я немедля начал стремительный спуск, просто почти летя к земле еле касаясь догорающих на склоне лиан. Да я чёртов Тарзан, не, круче, думаю могу ему и фору дать. Здоровенный костёр на месте сильно обугленного и развороченного пня, уже начал затухать, опадая с каждой секундой прям у меня на глазах.
Вот ведь хрен древний — «Крик ярости», орал я хорошо от души, почти догоревший смотрящий начал разваливаться, отбрасывая куски коры и старое, истлевшее дерево, пространство схлопнулось, из меня вышел весь воздух, зато он ярко полыхнул, и…
— Баааааббааахххх…
57.58.59.
Твою же мать, опять столп возрождения, я снова сдох, чем же здесь дышать. Чо то у меня тут всё мигает в сообщениях, ладно, пока восстанавливаюсь, почитаю.