— Я не могу это утверждать, но думаю, что так... Постоянно прослушивают. Я пытался пригласить специалистов, чтобы они проверили кабинет, меня отправили... в Службу безопасности президента!
Ноябрь 1995 года. Совет Федерации рассматривает проект очередного закона. Председательствует Владимир Шумейко.
н. Владимир Филиппович, вы, конечно, хитрый политик... О-о-о...Л о д к и н. И порой ваша хитрость переходит в коварство.
Нет-нет. Я понимаю ваш тактический...Ш у м е й к о. Я бы сказал по-другому: вы умный, но ваш ум иногда переходит...
В коварство. Я бы согласился — в изощренность.В 1996 году президент Ингушетии Руслан Аушев рассказал корреспонденту «Известий» Елизавете Домнышевой, как началась война в Чечне два года назад:
— Поздно вечером 28 ноября 1994 года меня пригласил к себе в Белый дом Виктор Степанович Черномырдин и сказал, что есть идея обратиться к президенту с просьбой о наведении в Чечне конституционного порядка. Он протянул мне бумагу. Когда я прочел текст, а он был небольшим, мне все стало ясно...
Аушев сказал:
— Виктор Степанович! Это война!
Черномырдин ответил:
— Да нет. Там просто наведут конституционный порядок.
И добавил, что все главы республик и регионов Северного Кавказа эту бумагу уже подписали. И в самом деле, под текстом стояли названия регионов и республик, главы которых были согласны с этим «Обращением». Аушев увидел фамилии президентов Адыгеи— А. Джаримова, Северной Осетии (Алании) — А. Галазова, Кабардино-Балкарии — В. Кокова, главы Карачаево-Черкессии В. Хубиева, глав соседних Ставропольского и Краснодарского краев Е. Кузнецова и Е. Харитонова, Ростовской области — В. Чуба.
Очередь оставалась за Аушевым. Но он, по его словам, единственный, да еще глава Дагестана М. Магомедов, кто не подписал документ о войне по просьбе «трудящихся». А остальным уж очень хотелось оставить след в истории. Оставили...
Январь 1995 года. Швейцария. Министра иностранных дел России Андрея Козырева на пресс-конференции журналисты спросили:
— А когда Ельцин помирится с главным реформатором России?
Речь, видимо, шла о Гайдаре. Но Козырев— хитрый придворный льстец. И он ответил, зная, что его слова передадут по закрытым каналам в Кремль:
— Чтобы Ельцину встретиться с главным реформатором России, ему достаточно подойти к зеркалу.
Начало чеченской войны. Видный думский деятель Егор Гайдар выступает против силового решения конфликта. Он неоднократно подчеркивает, что по отношению к северокавказцам допустимо использовать исключительно «пряник».
Но несколько лет назад, когда Егор Тимурович входил в состав правительства даже некоторое время возглавлял его, случилась ситуация, о которой поведал журналист Лев Сигал на страницах «Новой ежедневной газеты».
В Кабардино-Балкарии начались волнения, и российские власти арестовали вожака кавказцев-конфедератов Мусу Шанибова. Смутьян обратился к и. о. премьера Егору Гайдару с точно такими же речами, на что последний ответил:
— Власть не может демонстрировать слабость.
И после этого еще говорят: «Не место красит человека»?
— Деньги у нас есть! И только неорганизованность вот такая... ведет к тому, что люди по два месяца не получают зарплату, — гневно заявил президент Борис Ельцин 30 января 1996 года.
15 февраля он снова заверил своих подданных:
— Я вам заявляю, с марта месяца проблем с заработной платой не будет!
25 февраля министр финансов Владимир Пансков в развитие президентского указания обнадежил россиян:
— Обеспечить людей заработной платой, и особенно бюджетную сферу, — это задача номер один.
Но уже 19 сентября новый министр финансов Александр Лившиц осторожно произнес:
— Мы не финансируем «по потребности» — мы финансируем по бюджету.
27 ноября первый вице-премьер Владимир Потанин скромно пообещал:
— ТЭК (топливно-энергетический комплекс) нам может объявить вендетту, но пенсионеров мы накормим.
6 декабря премьер Виктор Черномырдин с наигранным оптимизмом сказал:
— Ситуация позволяет с декабря нормализовать выплату пенсий и покончить с задержкой.
Но уже в канун Нового года премьеру ничего не оставалось, как признать:
— Люди и народ ждать больше не могут. Ибо ждать больше нечего...
— Мы будем посылать российские части в состав миротворческих сил ООН, но это не может являться формой выплаты задолженности этой организации, — заявил осенью 1992 года министр иностранных дел России Андрей Козырев.
«Заявление министра можно расценить как некорректное, — отреагировала информированная российская газета «Коммерсантъ». — Выплата российского долга Организации Объединенных Наций (около 200 млн. долл.) в настоящий момент довольно обременительна, и Россия уже прибегала к «натуральной» форме его оплаты (российский батальон в Югославии)».