Читаем Маленькие женщины полностью

– Мне думается, я уже имела удовольствие видеть вас раньше. Вы живете по соседству с нами, не правда ли?

– В соседнем доме. – И он рассмеялся весело и открыто, потому что светские манеры Джо выглядели и правда забавно, ведь ему помнилось, как они болтали о крикете, когда он принес им сбежавшую кошку.

От его смеха Джо почувствовала себя совершенно как дома и тоже рассмеялась, проговорив самым сердечным своим тоном:

– Ох и веселились же мы за столом с вашими подарками!

– Это дедушка их послал.

– Но ведь это вы ему подсказали, верно?

– А как поживает ваша кошка, мисс Марч? – спросил мальчик, пытаясь быть серьезным, хотя его черные глаза весело смеялись.

– Очень хорошо, спасибо, мистер Лоренс. Только я не мисс Марч, а всего лишь Джо, – ответствовала юная леди.

– Ну а я не мистер Лоренс, а всего лишь Лори.

– Лори Лоренс – какое поразительное имя!

– Меня назвали Теодором, но мне это имя не нравится, потому что ребята стали звать меня Дора. Так что я заставил их звать меня Лори.

– Я тоже терпеть не могу свое имя. Оно такое сентиментальное! Хочу, чтобы все звали меня Джо, а не Джозефина. А как вы добились того, что ребята перестали называть вас Дора?

– Задал им трепку.

– Но не могу же я задать трепку тетушке Марч! Так что, как видно, придется терпеть. – И Джо, печально вздохнув, примирилась со своей участью.

– А вы разве не любите танцевать, мисс Джо? – спросил Лори с таким видом, словно считал, что это имя вполне ей подходит.

– Почему же? Люблю, даже очень, если места хватает и каждый может двигаться живо и весело. А в таком месте, как это, я наверняка что-нибудь опрокину, стану наступать всем на ноги или сделаю еще что-нибудь ужасное, так что лучше мне держаться подальше от беды и дать Мег плавно поскользить по комнате. А как вы? Не танцуете?

– Иногда – да. Видите ли, довольно много лет я прожил за границей и пока еще недостаточно бывал в обществе, чтобы разобраться, как и что у вас тут делается.

– За границей?! – воскликнула Джо. – Ах, расскажите мне про это! Я просто обожаю слушать, как рассказывают про путешествия.

Казалось, Лори не знает, с чего начать, но жадные расспросы Джо вскоре помогли ему разговориться, и он рассказал ей, как учился в школе в Веве[20], где мальчики не носили головных уборов и у них на озере стоял целый флот лодок, а в каникулы они ходили в пешие походы по Швейцарии со своими учителями, и это было очень интересно.

– Ох, какая жалость, что меня там не было! – вскричала Джо. – А в Париж вы ездили?

– Мы провели там прошлую зиму.

– И вы умеете говорить по-французски?

– А нам в Веве и не разрешали говорить на других языках.

– Ой, поговорите чуть-чуть! Я могу читать, но совсем не умею произносить.

– Quel nom a cette jeune demoiselle en les pantoufles jolis?[21]

– Как мило у вас это получается! Но погодите… Вы сказали «Кто эта юная леди в хорошеньких туфельках?», верно?

– Oui, mademoiselle.

– Так это же моя сестра Маргарет, вы ведь знали, что это она! Вы находите ее хорошенькой?

– Да, она напоминает мне немецких девушек, она выглядит такой юной и нежной и танцует, как настоящая леди.

Джо просто засияла, радуясь тому, как мальчик похвалил ее сестру, и сохранила в памяти его слова, чтобы передать их Мег. Оба они тайком смотрели на танцы из-за занавеса, обменивались критическими замечаниями, болтали и вскоре почувствовали себя давнишними знакомыми. Застенчивость Лори быстро исчезла, так как мальчишеская манера Джо вести себя «по-джентльменски» его весьма позабавила и помогла ему освоиться. К Джо тоже вернулась ее обычная веселость, испорченное платье было забыто, и никто не поднимал брови из-за ее поведения. «Мальчик из дома Лоренсов» нравился ей еще больше, чем прежде, и она успела бросить на него несколько «пристальных взглядов», с тем чтобы потом как следует его описать своим сестрам, ведь у них не было братьев, всего только несколько кузенов, и мальчишки были для них существами почти неизвестными.

«Вьющиеся черные волосы, смуглое лицо, большие черные глаза, красивый нос, прекрасные зубы, небольшие руки и ступни, выше меня ростом и для мальчика очень любезен. И вообще очень мил. Интересно, сколько ему лет?»

Вопрос был у нее уже на самом кончике языка, но Джо вовремя удержалась и с необычным для нее тактом решила выведать это с помощью обходного маневра.

– Я полагаю, вы собираетесь скоро поступить в колледж? Я так понимаю, что вы сейчас всё зубрите без отдыха и срока… То есть нет, я хотела сказать – усердно занимаетесь. – И Джо залилась краской стыда из-за вырвавшегося у нее ужасного слова «зубрите».

Лори улыбнулся, но, по-видимому, вовсе не был шокирован и ответил, пожав плечами:

– Да нет, у меня еще год-два в запасе. Раньше семнадцати я все равно поступать не собираюсь.

– Неужели вам всего пятнадцать? – удивилась Джо, окидывая взглядом высокого мальчика, который в ее воображении уже достиг семнадцати лет.

– Почти шестнадцать. В следующем месяце исполнится.

– Мне так хотелось бы поступить в колледж! А вам, похоже, это не так уж по душе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сочинения
Сочинения

Иммануил Кант – самый влиятельный философ Европы, создатель грандиозной метафизической системы, основоположник немецкой классической философии.Книга содержит три фундаментальные работы Канта, затрагивающие философскую, эстетическую и нравственную проблематику.В «Критике способности суждения» Кант разрабатывает вопросы, посвященные сущности искусства, исследует темы прекрасного и возвышенного, изучает феномен творческой деятельности.«Критика чистого разума» является основополагающей работой Канта, ставшей поворотным событием в истории философской мысли.Труд «Основы метафизики нравственности» включает исследование, посвященное основным вопросам этики.Знакомство с наследием Канта является общеобязательным для людей, осваивающих гуманитарные, обществоведческие и технические специальности.

Иммануил Кант

Философия / Проза / Классическая проза ХIX века / Русская классическая проза / Прочая справочная литература / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза