Теперь у нее было дурное предчувствие, которое никак не покидало ее. За все годы, что ее дети учатся в магических школах, она не разу не переживала о том, кто-то сможет узнать ее секрет. Маленький секрет, который она хранила долгих шестнадцать лет. Это было словно камень, что был прикован к ее шее. Каждую ночь, она возвещалась в ту ночь, когда решила умереть, и к чему это привело. Муж был единственным, кто мог оградить ее от само терзания, но он умер. Она осталась одна. Из-за нее погибли ее друзья, те которые обещали защищать ее, те, кого она любила даже больше собственного мужа. Она была готова отдать жизнь за них, но вышло все совсем на оборот. Миссис Грейнджер сделала не правильное решение, за что отплатила сполна. Чувство вины всегда было с ней рядом, как тень, от которой было невозможно избавиться.
Женщина встряхнула головой, вновь услышав тиканье часов. Она обычно спокойно относилась к старинной вещи, но сейчас это невероятно разозлило ее. Недолго думая она подлетела к высоким баштанным часам, и опрокинула их. На звук битого стекла прибежала служанка. Она никогда не хотела прислуги, у нее в прошлой жизни не было и домовых эльфов, но муж настоял, сказав, что она сама не справиться в таком большом доме. Грейнджеры держали большую частную поликлинику, а сама Джейн была дантистом. Так что они могли себе это позволить.
— Миссис Грейнджер, — охнула пожилая женщина, и подбежала к женщине, которая упала на колени возле любимых часов покойного мужа. — Встаньте немедленно, вы же можете пораниться.
Служанка, заставила подняться Джейн, и оглядела ее руки, чтобы убедиться, что она не порезалась. На глазах матери Гермионы, были слезы, они катились по щекам, опаляя кожу. Но само лицо женщины было безразличным, будто она отключила чувства.
— Никогда не любила эти часы, — пробормотала она, садясь обратно в уютное кресло. — Наоми, не нужно, не убирай. Иди лучше домой, я сама тут разберусь.
Пожилая женщина попыталась возразить, но встретившись с взглядом хозяйки, уступила, и ушла. Джейн смотрела на разбитые часы, и ассоциировала их со своей жизнью. Она давно разбита, и это уже ничего не сможет изменить. Но она может попытаться исправить свои ошибки, пока есть такой шанс. Ей больше нечего терять. Дети сами могут о себе позаботиться, к тому же у девочек есть те, кто защитит их.
— Пора вспомнить, кто я на самом деле, — сказала она в пустоту. — Я Сара Рейвенко, и я отомщу за друзей, и своего мужа.
Она подошла к журнальному столику, и разрезала свою руку ножом для бумаги. Поскольку она избавилась от своей палочки, она не могла полноценно колдовать, точнее могла, и именно для этого она проделывала ритуал. Сара позволила своей крови капать на стол, пока там не образовалась лужица, а она не почувствовала слабость. Слова она хорошо помнила еще с молодости, когда была слишком самоуверенная думая, что сможет контролировать силу рода. Сейчас же ею двигало другое чувство, чувство мести. Она долго вынашивала это в себе, но всегда ее останавливали ее дети, которых она хотела отгородить от своего отца, и магии в целом. Но сейчас она была уверенна, что они знают о своей родословной. Алексия так точно, ведь она соединяла свою кровь с кровью Малфоя младшего. Жрец должен был это определить сразу, и будет за счастье, если он не сообщил Темному Лорду.
— Израненная плоть. Изгнана из рая. Бессмертных нет — века могут хранить лишь имя! Змеи будут говорящими, ночь моя околдована ядом старого идола. Потерянный рай — прощай край прелести, лай свор стай церберов. Наполнит окрестности! Прошлому, предаваясь два духа. Призывая к честности друг друга. Раз не ждали — беда — станет делом неизвестности. Если бы избежать этой местности в виде естественном сбежать — хвосты и клыки накрыли меня.
Кров женщины начала двигаться, и превратилась в знак тьмы, что был выбит на ее плече. Плечо у нее заболело, и она едва устояла на ногах. Начались электрические перебои, и огонь в камине вспыхнул большим языком пламени и тут же погас. Сара почувствовала, как магия вновь расходиться по ее венам, это было лучшее из того, что она чувствовала в последнее время. Вместе с тем пришел груз, того, что она должна постоянно сдерживать себя, чтобы не потерять контроль и не перейти на темную сторону, на которой она являлась по праву крови.