Доктор Шульц взвизгнул, произнося последние слова, и представитель сенатора от радикальной демократической партии республиканцев штата Юта, Джон Рейган одобрительно качнул головой. Весь запас карательных и обличающих, негодных русских, слов иссяк у Щульца, и он обратился к переводчику.
Я, жена, и наши дети стояли на коленях в мерзкой душной камере дистрикта Люберецкой зоны. Нашей семье были предъявлены слишком серьёзные обвинения в нарушении законодательства штата Люберцы. Детей, в лучшем случае ждали соевые поля, нас с женой пожизненное…
Шульц и Рейган, громко переговаривались, очевидно избирая нам меру пресечения.
Мы, в ожидании своей участи, молча склонили головы, под дулом автоматов воинов, недавно выведенных из зоны ирано – афганского конфликта.
Начал опять Шульц, и переводчик затараторил:
Я смог разлепить засохшие от крови губы и произнести:
Я получил хлёсткий удар плетью по позвоночнику, и в это же время, жена упала на пол в голодном обмороке. Мы не ели нормальной еды уже более недели.
Дети ползали по бетонному полу от меня к ней и обратно. Они плакали и клялись супостатам, что будут есть в своей жизни только бургеры запивая их исключительно колой. Дочка тянула свои тонкие ручки к вертухаю из Конотопа и кричала, что обожает чипсы.
Рейган презрительно пнул ногой меня и осмотрел свой маникюр. Кивнул переводчику и затараторил на американском языке: