Читаем Мантисса полностью

Сейчас Эрато все же открывает темно-карие глаза и приподнимается на локте. Ей не вполне удается скрыть улыбку, играющую на ее божественных греческих губах. И если отсутствие сочувствия – вещь чудовищная, то, надо сказать, точно так же и гораздо более чудовищна внешность издавшего стон, ибо то, на что он с таким ужасом взирает, – это его ноги от бедер до ступней. Ноги странно искривлены, бедра уродливо раздуты, а икры худы и жилисты, и все это покрыто спутанной черной шерстью; ступни же теперь вовсе не ступни, а раздвоенные копыта. Руки его отчаянно скребут обросшее бородой лицо, поднимаются к заостренным ушам, ощупывают лоб, где из-под линии волос высовываются тупые толстенькие рожки длиной примерно в один и три четверти дюйма. Его рука (отметим, как замечательно он помнит античную историю и литературу!) тянется назад пощупать место пониже спины, нет ли там лошадиного хвоста, но, кажется, хотя бы от этого он избавлен. Слабое утешение: бледная кожа уроженца Северной Европы теперь стала неузнаваемо смуглой, и лишь одна-две линии в абрисе лица (если бы только Майлз Грин знал об этом) позволяют распознать в нем хоть какое-то сходство с Майлзом Грином. И уж вовсе никакого сходства нет в последней детали его анатомического строения, которая торчит наружу и вверх, поражая огромными размерами, длиной и тетрорхидностью… между этой деталью и тем, что прежде находилось на этом самом месте, – дистанция поистине огромного размера.

На лице его – ужасающая смесь потрясения и гнева; он впивается взглядом в улыбающуюся физиономию той, что лежит на кровати.

– Ты… ты предательница! Сука стебаная!

– Но, дорогой мой, это всего лишь то, что называли «анагнорисис»{104}. По-древнегречески. К тому же я подумала, тебе будет интересно посмотреть, как это – быть на моем месте. Для разнообразия.

– Такое не прощают!

– А ты еще говорил, что я не понимаю, какой ты на самом деле.

– Измени меня обратно!

Она оглядывает его с головы до ног:

– Тебе идет. И потом, как быть с нашим средним?

– Ты изменишь меня обратно или нет, черт бы тебя побрал?!

– По правде говоря, мне подумалось, что это была бы прекрасная вариация сцены с амнезией. На этот раз это был бы тяжелый случай сатириазиса.

– Ax ты боже мой! Ты напрашиваешься! – Она переворачивается на живот, подпирает ладонями подбородок и, повернув к нему голову, улыбается без слов. – Слушай, ты, безвкусная, – этого я как раз не имел в виду!

– Но мы же можем опустить дифтонги… на первый раз.

– О господи! – Он бросает взгляд вниз, на свое вакхически (или фаллически) непристойное тело. – Это отвратительно! – Он смотрит на нее с таким злобным отвращением, с каким заядлый трезвенник мог бы смотреть на предложенную ему четвертную бутыль солодового виски. – Не знаю, как тебе вообще в голову могло прийти… вот это как раз и доказывает, что ты за женщина на самом-то деле.

– Дорогой… дело вовсе не в этом. Просто меня очень интересуют алфавитные слияния, из которых образуются слова. Символически.

Он смотрит сверху вниз на ее смеющееся лицо.

– Ну ладно. Твоя глупая шутка тебе удалась. Теперь измени меня обратно. Сейчас же! – Она закусывает губы, чтобы не расхохотаться. Он грозит ей смуглым пальцем. – Предупреждаю. Я все это запишу. До последнего долбаного слова.

Все еще улыбаясь, внимательно следя за выражением его лица, она принимается называть буквы греческого алфавита:

– Альфа, бета, гамма…

– Я сделаю тебя посмешищем всего… я развенчаю все до последней иллюзии в отношении тебя… я… Господи! Я тебе покажу, что в эти игры можешь играть не только ты! – Он срывается на крик: – Я тебе покажу!

Она утопает в подушках, раскинув руки, словно впивает всем телом солнечные лучи, глаза ее закрыты. Но ее улыбающийся рот (лицо ее повернуто к Майлзу вполоборота) продолжает нашептывать, будто она вспоминает давным-давно отошедший в прошлое день:

– …ми, ни, кси, омикрон, пи…

– Слушай, клянусь, я это сделаю!

– …фи, хи, пси, омега.

– Ладно. Хватит.

Она продолжает, вернее, начинает сначала:

– Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон…

– Вот, вот.

– Дзэта, эта, тэта, иота, каппа…

– Даю тебе последний шанс.

– Ламбда, ми, ни, ни была просто божественна, кси, пожалуй, чуть-чуть слишком, омикрон – само название себя объясняет, пи, ро…

– Ну всё! Совершенно определенно, убедительно, категорически, окончательно и бесповоротно, раз и навсегда – всё!

– …сигма, тау…

– Каждое долбаное слово!

– …ипсилон, пи…

– Я с тобой больше не разговариваю. И это – навсегда.

– Хи, пси, омега.

– Приказываю тебе исчезнуть из моих мыслей. Немедленно.

– Конечно, дорогой. Альфа, бета…

Перейти на страницу:

Все книги серии Mantissa - ru (версии)

Мантисса
Мантисса

Джон Фаулз – один из наиболее выдающихся (и заслуженно популярных) британских писателей двадцатого века, современный классик главного калибра, автор всемирных бестселлеров «Коллекционер» и «Волхв», «Любовница французского лейтенанта» и «Башня из черного дерева».В каждом своем творении непохожий на себя прежнего, Фаулз тем не менее всегда остается самим собой – романтическим и загадочным, шокирующим и в то же время влекущим своей необузданной эротикой. «Мантисса» – это роман о романе, звучное эхо написанного и лишь едва угадываемые звуки того, что еще будет написано… И главный герой – писатель, творец, чья чувственная фантазия создает особый мир; в нем бушуют страсти, из плена которых не может вырваться и он сам.

Джон Роберт Фаулз , Джон Фаулз

Проза / Зарубежная классическая проза / Классическая проза / Проза

Похожие книги