Читаем Mao: The Unknown Story полностью

As he wrote in his report about his tour, Mao saw that grassroots peasant association bosses were mostly “ruffians,” activists who were the poorest and roughest, and who had been the most despised. Now they had power in their hands. They “have become lords and masters, and have turned the peasant associations into something quite terrifying in their hands,” he wrote. They chose their victims arbitrarily. “They coined the phrase: ‘Anyone who has land is a tyrant, and all gentry are bad.’ ” They “strike down the landlords to the ground, and stamp on them with their feet … they trample and romp on the ivory beds of the misses and madames. They seize people whenever they feel like it, put a high dunce’s hat on them, and parade them round. All in all, they thoroughly indulge every whim … and really have created terror in the countryside.”

Mao saw that the thugs loved to toy with victims and break down their dignity, as he described with approval:

A tall paper hat is put on [the victim], and on the hat is written landed tyrant so-and-so or bad gentry so-and-so. Then the person is pulled by a rope [like pulling an animal], followed by a big crowd … This punishment makes [victims] tremble most. After one such treatment, these people are forever broken …

The threat of uncertainty, and anguish, particularly appealed to him:

The peasant association is most clever. They seized a bad gentleman and declared that they were going to [do the above to] him … But then they decided not to do it that day … That bad gentleman did not know when he would be given this treatment, so every day he lived in anguish and never knew a moment’s peace.

Mao was very taken with one weapon, the suo-biao, a sharp, twin-edged knife with a long handle like a lance: “it … makes all landed tyrants and bad gentry tremble at the sight of it. The Hunan revolutionary authorities should … make sure every young and middle-aged male has one. There should be no limit put on [the use of] it.”

Mao saw and heard much about brutality, and he liked it. In the report he wrote afterwards, in March 1927, he said he felt “a kind of ecstasy never experienced before.” His descriptions of the brutality oozed excitement, and flowed with an adrenalin rush. “It is wonderful! It is wonderful!” he exulted.

Mao was told that people had been beaten to death. When asked what to do — and for the first time the life and death of people hung on one word of his — he said: “One or two beaten to death, no big deal.” Immediately after his visit, a rally was held in the village, at which another man, who was accused of opposing the peasant association, was savagely killed.

Before Mao arrived, there had been attempts by the leaders of the peasant movement in Hunan to bring down the level of violence, and they had detained some of those who had perpetrated atrocities. Now Mao ordered the detainees to be released. A revolution was not like a dinner party, he admonished the locals; it needed violence. “It is necessary to bring about a … reign of terror in every county.” Hunan’s peasant leaders obeyed.

Mao did not once address the issue that concerned peasants most, which was land redistribution. There was actually an urgent need for leadership, as some peasant associations had already begun doing their own redistribution, by moving boundary markers and burning land leases. People put forward various specific proposals. Not Mao. All he said at a Nationalist land committee meeting discussing this issue on 12 April was: “Confiscation of land boils down to not paying rent. There is no need for anything else.”

What fascinated Mao was violence that smashed the social order. And it was this propensity that caught Moscow’s eye, as it fitted into the Soviet model of a social revolution. Mao was now published for the first time in the Comintern journal, which ran his Hunan report (though without his name on it). He had shown that although he was ideologically shaky, his instincts were those of a Leninist. Some other Communists — especially the Party leader Professor Chen, who flew into a rage when he heard about mob atrocities and insisted that they had to be reined in — were ultimately not Communists of the Soviet type. Now, more than two years after casting him out, the CCP readmitted Mao into the leading circle. In April 1927 he was restored to the Central Committee, though only into the second tier without a vote (called an alternate member).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Адмирал Ушаков. Том 2, часть 1
Адмирал Ушаков. Том 2, часть 1

Настоящий сборник документов «Адмирал Ушаков» является вторым томом трехтомного издания документов о великом русском флотоводце. Во II том включены документы, относящиеся к деятельности Ф.Ф. Ушакова по освобождению Ионических островов — Цериго, Занте, Кефалония, о. св. Мавры и Корфу в период знаменитой Ионической кампании с января 1798 г. по июнь 1799 г. В сборник включены также документы, характеризующие деятельность Ф.Ф Ушакова по установлению республиканского правления на освобожденных островах. Документальный материал II тома систематизирован по следующим разделам: — 1. Деятельность Ф. Ф. Ушакова по приведению Черноморского флота в боевую готовность и крейсерство эскадры Ф. Ф. Ушакова в Черном море (январь 1798 г. — август 1798 г.). — 2. Начало военных действий объединенной русско-турецкой эскадры под командованием Ф. Ф. Ушакова по освобождению Ионических островов. Освобождение о. Цериго (август 1798 г. — октябрь 1798 г.). — 3.Военные действия эскадры Ф. Ф. Ушакова по освобождению островов Занте, Кефалония, св. Мавры и начало военных действий по освобождению о. Корфу (октябрь 1798 г. — конец ноября 1798 г.). — 4. Военные действия эскадры Ф. Ф. Ушакова по освобождению о. Корфу и деятельность Ф. Ф. Ушакова по организации республиканского правления на Ионических островах. Начало военных действий в Южной Италии (ноябрь 1798 г. — июнь 1799 г.).

авторов Коллектив

Биографии и Мемуары / Военная история
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза