Щупальце я не заметил. Мне казалось, что я внимательно смотрю за скорчившейся под окном тварью, но щупальца я не заметил. Длинный толстый отросток упал на меня сверху, врезал по плечам и спине, впечатал в пол. Поднялся, ударил еще раз, метя в голову, но не попал, лишь окатил меня деревянной крошкой из разбитого пола. Я больше не медлил. Вскочив, перехватив нож как копье, выставив его перед собой, я рванул к твари. На ходу увернулся, от тонкого, вяло пытающегося меня перехватить жгутика и вонзил нож прямо между смотрящих на меня с болью, жалостью и страхом глаз.
— За что, господин? За что? — прошипела тварь, прежде, чем сдохнуть. И на этот раз умерла окончательно. Вся. Кроме щупалец. Те жили еще немного, но им хватило чтобы врезать мне по зубам и еще раз отшвырнуть меня к стене. Они били по полу, по потолку, по стенам круша, все, что попадалось им под плоть.
Я отполз к стене. Руки дрожали, ноги не слушались, желудок то подпрыгивал к горлу, то проваливался обратно. Нос раздирала вонь как от протухшей рыбы, смешиваясь со вновь ставшим сильным запахом крови. Но в этот раз я не был уверен, чувствую ли я запах, или у меня во рту вкус горькой жидкости с примесью крови. А может текущая из пробитого плеча, моя собственная кровь, гнить начала и завоняла. Не знаю. Но надо остановить кровь, иначе скоро сам возле твари лягу, но даже рук поднять сил не осталось. Да и не до того сейчас, щупальца останавливаться не собирались, все сильнее и чаще, лупя по стенам. Я только и успевал уворачиваться. Получалось не всегда.
Они упали резко, неожиданно и все разом. Меня подбросило, швырнуло к потолку. Я ударился обо что-то спиной, задел затылком что-то твердое. Упал, на пробитое девчонкой плечо. Увидел как из раны брызнула кровь. Не могу. Ничего не могу. Сил осталось только лежать и смотреть в потолок, чувствуя, зная, как медленно вместе с кровью утекает жизнь. Надо встать, надо сделать что-то, чтобы спасти себя, Данкана, тех кто остался внизу.
Спасти от чего? Я и так сделал все, что мог, я не позволил убить их там, внизу, не дал твари прикончить Данкана здесь на верху. Хотя не уверен. Возможно, что и дал. Тварь подохла, а он до сих пор не появился. Надо пойти, посмотреть, как он там.
Но я не мог! Я не хотел! У меня болело все, тело превратилось в один сплошной комок боли. Я сам стал болью и кроме нее ничего не существовало вокруг. Не хочу я никого спасать, ни Евсея с Яковом и Прошей, ни Данкана, ни даже себя. Единственное, чего я хочу, это взглянуть в глаза седой богине и спросить не охренела ли она такое мне для пробы подсылать. Но я обойдусь. Смерть уже не далеко, а там ей меня не достать.
Я закрыл глаза, приготовился умереть. Я ни разу не умирал, но смерть я видел. Видел, как страдают люди, когда им отрывает конечности, как они орут, как бьются, мечутся на грязных носилках. Видел как успокаиваются, как засыпают. Я помню, как закрывались их глаза, как на губах появлялась улыбка, не полновесная, ее жалкое подобие, но им становилось хорошо. Боль отступала, и они уходили тихо, во сне. И я сейчас так уйду.
Что-то холодное, скользкое и липкое коснулось лба. Я открыл глаза, вздрогнул, откатился, сжал пальцы, но нож остался в голове твари и ладонь лишь сжалась в слабое подобие кулака. Я уставился на мелко дрожащее щупальце, в локте от моего лица. Демоны, даже помереть спокойно и то не дадут.
Я взглянул на плечо. Плохо, но жить буду. С рукой или без нее, лекарь скажет, мне же сейчас надо заткнуть чем-нибудь дыру в плече, и не дать собственной крови убить себя. А затем…
Я взглянул на тварь. Под окном лежит нечто, что когда-то, наверное, и было человеком. По крайней мере оно еще сохранило человеческие черты лица, правда сильно растянутые. Руки тоже человеческие, но из-за растущих вокруг них, длинных, с ладонь толщиной, черных щупалец они кажутся неестественными и крохотными. Тело не видно, оно если и есть, то все утонуло в черной кляксе, из которой и росли щупальца. Ног тоже не видно, или же нет совсем, только тонкие, почти прозрачные гибкие отростки. И все это было покрыто черной слизью, что медленно растекалась по полу комнаты.
Я смотрел на тварь и думал о том, что мне придется его допросить и что это даже замечательно, что он сдох. Я вряд ли бы смог, задать ему хоть один вопрос, пока он был жив. Но он мертв, и я могу спросить его, о чем хочу. если то, что мне сообщила Суть правда, или если я правильно понял ее.
Надо встать, закрыть дверь и спросить у мерзкого гада кто его сюда послал. Я был уверен, что знаю ответ, но очень хотелось удостовериться, хотя бы для того, чтобы в следующий разговор с седой стервой иметь пусть маленькое, но оружие.
Я не был уверен, что богиня не рассмеется мне в лицо, но зная ответ на вопрос, все же легче жить. Для чего-то же она подсунула мне «Дознавателя». Я не имел ни малейшего представления как работает умение, и понимал, что опробовать его сейчас плохая мысль, но, когда еще раз богиня сможет подослать ко мне, кого-то такого.