— Я барон генерал Ван Рузвельт, глава Имперской Безопасности — исполнительный директор, должен признаться, в результате временного нерасположения барона Рихтгофена. — Он выдал мне один из поклонов вздернутой головой; его улыбка походила на солнце, прорвавшееся сквозь черную тучу. Он хлопнул меня по плечу и рассмеялся. — Но между мною и вами, мистер Кэрлон, формальности не обязательны. — Он посмотрел мне в глаза, и его улыбка исчезла, хотя веселые блики еще горели. — Вы нужны мне, Кэрлон, а я нужен вам. Между нами, мы держим судьбы мира — или многих миров — в своих руках. Но мне не все ясно из того, что не входит прямо в мои намерения. — Он махнул рукой, указав мне на кресло, подошел к бару и нацедил два бокала напитка, один из которых вручил мне, и сел за стол. — Откуда начать? — произнес он. — Предположим, я начну с утверждения, что полковник Байярд ничего вам не сказал — что вы ни о чем не догадываетесь. Выслушайте, в таком случае, и я расскажу вам о кризисе, перед лицом которого мы стоим, вы и я.
Глава 5
— Континуум многопорядковой реальности является комплексной структурой, ко в целях простоты мы можем рассматривать ее как связку линий, тянущихся из удаленного прошлого в невообразимое будущее. Каждая линия — мир. Вселенная со своей собственной бесконечностью пространства и звезд, отделяемая от родственных миров непересекающимся барьером энергии, которую мы знаем как энтропию.
— Не пересекаемым он был до тысяча восемьсот девяносто седьмого года, когда двое итальянских ученых Массони и Коничи наткнулись на принцип, который изменил ход истории — биллионы историй. Они создали поле, в котором энергия нормального темпорального потока отклонялась таким образом, который можно считать прямым углом к нормальному направлению. Объекты и индивиды, замкнутые в поле, двигались не вперед во времени, как природа, а пересекая линии альтернативной реальности. С этого начала вырос Империум — правительство, провозгласившее суверенитет над целой Сетью альтернативных миров. Ваш мир — известный как Распад-Изолированный Три — одна из бесчисленных параллельных Вселенных, каждая из которых отличается от своих соседей бесконечно мало. Как и этот мир, они лежат внутри обширного района разрушения, который мы зовем Распад, пустыни, созданной несчастной ошибкой в ранних экспериментах с М-К принципом, повлекшей предельное разрушение обширного комплекса миров, обращению их судьбы в хаос, который вы, без сомнения, видели, пересекая этот район по пути сюда.
— Среди отношений, существующих меж параллельными линиями, есть такие, что связывают определенных индивидов, мистер Кэрлон. Задумайтесь на миг: если два мира отличаются друг от друга только расположением двух песчинок на пляже — или двух молекул в песчинке, — из этого следует, что аналоги индивидов будут существовать во всех таких мировых линиях, чья дата общей истории — дата, с которой родились их истории, — позже, чем дата рождения индивида данного вопроса. Ваш случай, мистер Кэрлон, исключение — и этот факт — ключ к проблеме. Ваш мир — остров в Распаде, окруженный не жизнеспособными параллельными мирами, а пустыней с полным отсутствием нормальной жизни. Вы уникальны, мистер Кэрлон — что само по себе делает существующую ситуацию ядовитой.
— Это дикое прилагательное, генерал, — сказал я. — Я еще слушаю чтобы понять, почему потопление моей лодки представлено, как дружественное действие.
— Как я сказал, майор Рината сделал некоторое количество ошибок, но его намерения были мирными. Он работал здесь, со мной, с большим напряжением много недель. Что касается его миссии, рассудите сами, мистер Кэрлон: вы — человек, обреченный на определенную роль в крупных делах, и что я узнаю о вас? Ничего. А времени мало. Это было необходимо — неприятно, но абсолютно необходимо — предложить вам тесты. Я приношу официальные извинения по поводу всех возможных щекотливых ситуаций — памятуя о вашем значении для настоящего противостояния.
— Это уравнивает нас.
Выражение лица Рузвельта на миг изменилось; эмоции кипели под мягким фасадом, но он был не таким человеком, чтобы их показать.