Дело в том, что материальный мир, такой, какой он есть сейчас, – это очень неумелая попытка выразить стоящую за ним истину. Это очевидно. Думаю, не нужно особенно много рассуждать, чтобы это понять, разве что вы относитесь к разряду людей… Да, в статье «Четыре вида аскезы и четыре вида освобождения» я упоминаю о людях, которые прекрасно устроились в жизни и считают, что всë идёт замечательно. Однако среди них мало таких, кому удаëтся сохранять эту убеждëнность до конца жизни. Я имею в виду оптимистов: хорошо быть оптимистом, пока человек молод и здоров. Но потом, с возрастом, когда он начинает терять силы и здоровье, оптимизм исчезает. Если обладать хотя бы долей здравого смысла и наблюдательности, легко заметить, что не всегда всë к лучшему в этом лучшем из миров. Ибо, если вы хорошо устроились в жизни, у вас есть всë, у вас хорошее здоровье и нет никаких забот, это не означает, что в мире нет миллионов людей, находящихся в весьма плачевном состоянии. Разумеется, очень легко думать только о себе, но я бы не советовала этого делать. Я была знакома с очень богатыми людьми, которым ни разу в жизни не довелось встретиться с бедными или неимущими – у них эти понятия просто не укладывались в голове. У меня была знакомая (и не одна), жившая в роскошных апартаментах, со всеми возможными удобствами и множеством слуг. Она всегда жила так и никаких трудностей в жизни не знала. Однажды я заговорила с ней об одной женщине – человеке очень высоких достоинств, – которая была очень бедна, у неë не было денег даже на еду. И я попросила эту богатую даму помочь женщине, не деньгами – она бы на это не согласилась, – я попросила еë предложить той женщине какую-нибудь работу или приглашать еë время от времени в гости (ибо та женщина обладала философским складом ума и могла бы быть интересным собеседником). Я сказала этой богатой даме: «Знаете, она часто недоедает». Увидев непонимание на её лице, я добавила: «Ей не всегда хватает денег, чтобы купить себе еду – хлеб и всë прочее». «Да ведь на кухне всегда полно хлеба и еды!» – удивилась та дама. (
24 февраля 1954
Беседа по статье Матери «Воспитание психическое и духовное».
Что ты называешь Божественным? Дай мне определение Божественного. Мы уже разбирались с этим на одном из занятий.
Нет, я спрашиваю о том, что ты называешь Божественным. У тебя же есть некое представление о Божественном, верно? Что ты имеешь в виду, когда говоришь «Божественное»?
Это всего лишь слово – Божественное!!! Где я писала о необходимости отождествиться с Божественным? Кажется, в «Бюллетене». Ты не помнишь?
Как бы то ни было, я вам уже множество раз говорила о том, что проявление непрерывно развивается и всегда будет развиваться, и то, что проявляется в определённое время, всего лишь начало того, что проявится в следующую эпоху. Следовательно, поднявшись на вершину творения, мы должны обнаружить то, что пока не проявилось, но проявится в будущем, поскольку всегда есть новые элементы, которые находятся в процессе проявления. Именно об этом здесь и написано: если достигаешь вершины сознания и выходишь за пределы форм, проявленных на данный момент, соприкасаешься с силой, реальностью, которая ещë не проявилась, но которой предстоит проявиться. И эта вершина сознания никогда не бывает последней, ибо однажды достигнутый уровень сознания, кажущийся предельным, будет всего лишь шагом к тому, чтобы завтра, в следующем веке или в следующую эпоху проявилось то, что в данный момент находится за пределами этого уровня и ещë не готово проявиться, ещё не подошло к границе проявления.
О, это очень просто! Депрессия, как правило, исходит из витального плана, и человек поддаётся депрессии только тогда, когда его сознание находится на этом плане, когда он живёт витальным сознанием. Так что единственное, что нужно сделать, – это выйти из витального и войти в более глубокое сознание. Уже сам по себе возвышенный ум – озарённый возвышенный ум, возвышенные мысли обладают силой изгонять депрессию. Достаточно достичь высших областей мысли, и, как правило, депрессия исчезает. А если же человеку удаëтся найти укрытие в психическом, для депрессии больше не остаëтся места.