— Это гильдейское наследство. Я… Я пытаюсь с этим совладать, но в какой-то момент воспоминания вылезают и я себя не контролирую. Мне проще все же показать их…
Он выдавливает из себя эти слова, поворачиваясь ко мне лицом. Я встречаюсь взглядом с оборотнем, потихоньку проваливаясь в чужую память. Через несколько мгновений я стою в лесу, рядом оказывается Тэр, кивающий в сторону крадущегося к имперскому кораблю парня. С трудом узнаю его в этом тощем заморыше, зато Мыслов не изменился за эти тридцать лет. И взгляд, которым он одаривает пойманного на борту мальчишку заставляет внутренности сворачиваться узлом. Ему же здесь всего… сколько, он говорил, ему лет? Сейчас сорок два, а тогда вообще двенадцать, получается так? От отвращения меня передергивает.
Темнота отрезает кусок времени, вот Тэр, уже более узнаваемый, слушает сидящего в кресле мага-оборотня, полукровку, сумевшего добиться высот. Редкая удача, наверняка есть какой-то влиятельный покровитель. Кажется, мой парень провалил какое-то задание, слишком тяжёлое для молодняка. Мужчина кидает ему в лицо что-то грубое, мол, таким как ты место в Питомнике. Волк вспыхивает, они одни, удержать его некому… Но Мыслов заламывает его, поймав буквально в полете и впечатывая жилистое тело волка своим телом в стол. Настоящий Тэр рядом со мной морщится, уже зная, что его ждёт, хотя и я тоже это прекрасно понимаю, и делает шаг ко мне:
— Первый раз. Но далеко не последний. Просто… Ты поймёшь, почему я так реагирую, хотя обычно оборотням плевать на пол партнёра. Да и на большинство предпочтений. Даже волкам. Все же даже среди нас есть не только рвущиеся доминировать альфы.
— Я уже догадываюсь… Но легче от этого не становится. Все-таки даже у ведьм есть определенные рамки.
В подтверждение моих мыслей, Мыслов вытягивает ремень из штанов, фиксирует им руки неудачливого подчинённого. Я слышала, что редкие уходящие на заслуженный, а не посмертный покой ассасины категорически равнодушны к сексу, но чтоб причина была в таком… Тэр кивает, да, в гильдии это было скорее наказание, редко кому удавалось после этого научиться получать удовольствие. А потом ещё и Питомник… Перевертыш смотрит куда угодно, но не себя, разложенного на столе. Разворачиваю его за плечо, чтобы он этого не видел, а сама, сжимая руку парня так, что кровь отливает от пальцев, смотрю, как он молча кусает губы, слезы текут по лицу, но он не роняет ни слова, не издает ни звука.
Отговаривать бесполезно. Мыслов стягивает штаны, пристраивается… Я тоже жмурюсь. Я могу сколько угодно угрожать, изображать жестокость, но силой я никого в своей жизни не брала. Даже накачка магией сработает только в случае наличия хотя бы минимальной симпатии на самом дне подсознания. Тэр, который на столе, только дёргается, хрустнув позвоночником. Настоящий каменеет, выпрямляясь. Я даже слушать это не могу, я хочу уйти.
— Давай вернёмся…
Мы выпадаем из воспоминаний обратно в реальность. Волк прячет лицо в подушке, которую я с трудом отбираю. Вместо этого он утыкается куда-то в основание моей шеи, одновременно сжимая талию так, что не сразу получается вдохнуть нормально. Я не препятствую ему, понимая, что сейчас Тэру это надо. Все же, он буквально душу передо мной на изнанку вывернул.
Какое-то время мы лежим неподвижно, я только едва скольжу кончиками пальцев по вздрагивающей спине, запуская пальцы в тёмные волосы. От него спустя столько лет все равно слабо пахнет лесом, видимо, часть своего запаха всех оборотней. Великая, если тебе действительно есть до нас дело и тебе была нужна наша встреча, то зачем было организовывать её таким путем?
9. За горло
— Это ещё можно было пережить. Хоть тогда мне казалось, что проще уж в пещеру последнего удовольствия добровольно скинуться. Тут-то ладно, хотя и больно, противно, обидно, но никто ничего не знал. А потом…
Он замялся, не отрываясь от моего плеча и не ослабляя хватку. Я ответила тем же, крепче сжимая объятия. Зная нравы гильдии, Мыслов мог вполне сыграть на болезненной гордости всех волков, была у них общая черта. Приручались с трудом, легче было кого-то из них сломать, чем подчинить, если они этого не хотели сами. А уж сколь важно для них было мнение стаи…
В тех широтах, где жил Тэр, как я успела почитать, была такая "национальная забава": жертву виноватить. Не во всех стаях, но вот в его — был такой пунктик. Не думаю, что глава гильдии прошёл мимо этого факта, и не сложно предположить, какими методами создавалось тёмное Я оборотня, сейчас слезающее как старая кожа, клоками. Вот тебе и Лисандекс… Метка на шее стала объяснением и смены окраски магии, и резких изменений в поведении. Осталось только понять, на что она срабатывает.
— Если не хочешь рассказывать, можешь не делать этого. Я пойму.