Читаем Меморандум полностью

Они привели нас в дом, вернее что от него осталось. Мишель остался открывать банки и резать хлеб, ну просто неисправимый потаскун, как увидит красивую юбку сразу хвост пистолетом и уши торчком. Такой он значит замечательный. Я обошел дом, обнюхал каждую комнату, проверил книжные завалы - ничего интересного, правда книги я не проверял, но то что я видел были дореволюционного издания. Такая библиотека дорогого стоит. Обошел вокруг, споткнулся десять раз в темноте и в крапиву залез, и ничего не нашел. Вернулся когда пир был уже в самом разгаре, проклятые книги не шли из головы. Мишка уже приспособил фонарик, ну ясно, он решил освещать принцессу, что еще может прийти ему в голову? Я вгляделся, какая странная одежда! Шагнул вперед.

– Разрешите, мадам?- я схватил ее за рукав ...

– Что вы себе позволяете?!- вскочил Советник .

Материал был ..., я вспомнил как обнимал бабушку и воспоминание рук отдалось во мне. Я наклонился к ней.

– Скажите, какой сейчас год?

Она с недоумением посмотрела на меня, держа в своих пальчиках кусочек хлеба.

– Тысяча девятьсот восемнадцатый, конечно!

Я повернулся к Советнику.

– Это правда?

Он не ответил, все было ясно и так. Вернее ничего не ясно...

<p>1918 (ещё Май, Влад)</p>

Мишка - дамский угодник, в темноте ухитрился снять с Форда заднее сиденье, только чтобы принцессе было удобно и тепло. Он собирался еще порезать все чехлы, но я отговорил вынув из багажника свой спальник, хорошо что не промок.

– И что он старается? - думал я, -Место все равно занято, вон она с Советника глаз не сводит. Всё таки свой человек, и он ей гораздо ближе чем удалой молодец из будущего...

Сон был тяжёлый, я заново переживал прошедший день и всю историю Страны Советов, по крайней мере ту историю, что мы знали. Они сначала тоже не могли поверить, в то что случилось с нами. Однако права на машину, деньги и пропуск на завод, как память о том времени, убедили их, что мы также не психи. Утром мы собирались навестить канаву, Мишка рассказал, что один джип валяется на нашей стороне. Внутри все мертвы. Спрашивать точно-ли, не стал, конечно точно! Еще снилось выгоревшее небо Ирана и заклиненную башню танка с развернутой поперек дороги пушкой. Мишка пилил ствол ручной ножовкой, плакал и ругался, а внутри сидели мертвые танкисты и боезапас мог взорваться в любой момент. И я тоже ничего не мог сделать, только стоял рядом ухватившись за его ногу и говорил :

– Не плачь Мишка, не плачь!

Всего две недели, потом нас вывели. Страна собирала силы для Афганистана, но туда мы не поехали. Мы уже знали что получится. Мы косили под алкашей и синдром Дауна, но добились только что от нас избавились, сослав в Архангельскую тайгу на пожизненное дежурство. Все было бы хорошо, но командир оказался абсолютным идиотом. Я не выдержал первый, дал этому козлу в лоб. Офицерский суд, учитывая прошлое - комиссовка, меня выгнали на гражданку.

Мишка продержался еще год, потом сделал то же самое, к тому времени, все уже сообразили что командир - козел, поэтому расстались с ним гораздо лучше. По хорошему. С тех пор мы вместе.

Сквозь сон услышал сопенье, ясно, Мишка притащился, сейчас будить будет. Не раскрывая глаз сказал:

– Мне приснилось как ты пилил пушку...

– Ну и что, перепилил?

– Перепилил...

– Ну и дурак!

– Грубый ты, Минька ...

Он лег на мое место, и засопел как ребенок, ну ясно, устал.

Я осмотрелся, баронесса и советник лежали рядом и оба почти не дышали.

– Не спят,- догадался я, - лелеют первое чувство, ну пусть их, чисто дети.

Я бы еще немного поразмышлял на тему как мы изменились, но решил заняться этим на досуге, в окружении внуков. У меня были дела.

<p>Май 1918 (утро, Советник)</p>

Я всю ночь не сомкнул глаз, ощущая на своей щеке слабое дыхание моей любимой женщины, мне уже казалось, что я знаю ее всю свою жизнь, и эта жизнь была пуста и скучна без нее. С одной стороны, я понимал всю отчаянность нашего положения, с другой, мне это начинало нравиться, как хорошая книга, когда ты не можешь остановиться пока не перевернешь последний листок. Последним листком в нашей жизни мог стать завтрашний день, а единственное о чем я могу сожалеть, это расставанием с моей возлюбленной. Эта парочка - смешные ребята, заботятся друг о друге, я немного позавидовал им, кого в данном положении, я мог назвать своим другом? Если только Ирину, но ведь я не знаю еще, как она отнесется к этому мезальянсу. Старший Владимир вернул мне браунинг.

– Пригодится! - сказал он и похлопал меня по плечу, у меня все сжалось внутри от такой фамильярности, по-моему он это заметил.

– Извини! - и ушел по своим делам. Что-то они задумали. Они еще не рассказывали о времени, в котором они жили, но я по недомолвкам понял, там не все хорошо. Мишель ему сказал: -Красным больше не служу!

Перейти на страницу:

Похожие книги