Читаем Мэнсфилд-парк полностью

Убежденная, что все жаждут увидеть Созертон, миссис Рашуот затем пригласила и мисс Крофорд; и хотя миссис Грант которая, поселившись по соседству, за все время не потрудилась нанести визит миссис Рашуот и сейчас учтиво отклонила приглашенье, она была рада любому случаю оставить удовольствие сестре; и Мэри, после должных уговоров и разговоров, любезно приняла любезное приглашение. Мистер Рашуот воротился из пастората с успехом; и Эдмунд появился как раз вовремя, чтобы узнать, о чем условлено на среду, проводить миссис Рашуот до кареты, а двух других дам провести по парку до середины пути.

Возвратясь в малую гостиную, он застал там миссис Норрис, которая все никак не могла решить, желательно или нет чтобы мисс Крофорд тоже ехала в Созертон, и не будет ли ландо брата полно и без нее. Обе мисс Бертрам посмеялись над ее опасениями, заверив ее, что четверо прекрасно там поместятся, а есть ведь еще и козлы, на которые кто-нибудь может сесть с ним рядом.

— Но почему же ехать в экипаже Крофорда или в одном только его экипаже? — сказал Эдмунд. — Почему не воспользоваться маменькиным фаэтоном? Когда на днях впервые заговорили об этой поездке, я не мог понять, почему не поехать в собственном экипаже, если речь идет о семейном визите.

— Как? — вскричала Джулия. — По такой-то погоде тесниться втроем в закрытой карете, когда можно расположиться в ландо! Нет, дорогой Эдмунд, это нам вовсе не подходит.

— Притом, я знаю, что мистер Крофорд надеется самолично нас повезти, — сказала Мария. — После того, что было сказано поначалу, он, конечно, счел наши слова за обещанье.

— И потом, дорогой Эдмунд, брать два экипажа, когда довольно и одного, это только напрасное беспокойство, — прибавила миссис Норрис. — И между нами говоря, кучер не в восторге от дорог между Мэнсфилдом и Созертоном, он вечно жалуется, что аллеи узкие и карета всегда поцарапанная, и кому ж это надобно, чтоб дорогой наш сэр Томас воротился домой, а у кареты весь лак стерт.

— Воспользоваться экипажем мистера Крофорда по этой причине было бы не очень красиво, — сказала Мария. — Но все дело в том, что Уилкокс — бестолковый старик и никудышный кучер. Ручаюсь, что в среду узкие дороги не причинят нам никакого неудобства.

— Я не вижу беды в том, чтоб ехать на козлах, — сказал Эдмунд, — ничего тут нет неприятного.

— Неприятного! — воскликнула Мария. — О Господи, я уверена, всем захотелось бы занять это место. С козел лучше всего можно любоваться окрестностями. Наверно, мисс Крофорд захочет сидеть на козлах.

— Тогда может поехать и Фанни, без сомнения, для нее хватит места.

— Фанни! — повторила тетушка Норрис. — Дорогой Эдмунд, о том, чтоб ей ехать с нами, и думать нечего. Она остается со своей тетушкой. Я так и сказала миссис Рашуот. Ее там не ждут.

— Я полагаю, сударыня, — сказал он, обращаясь к матери, — у вас нет причин не желать, чтобы Фанни приняла участие в поездке, кроме той, что касается до вас, до вашего удобства. Если бы вы могли обойтись без нее, разве вы желали бы задержать ее дома?

— Нет, конечно, но я никак не могу без нее обойтись.

— Можете, если я останусь с вами дома, а я намерен остаться.

В ответ раздались общие громкие протесты.

— Да, — продолжал Эдмунд. — Мне нет никакой надобности ехать, и я намерен остаться дома. А Фанни горячо желает увидеть Созертон. Я знаю, ей очень этого хочется. Она не часто получает подобное удовольствие, и я уверен, сударыня, вам было бы приятно доставить ей эту радость.

— О да! Очень приятно, если только у твоей тетушки нет возражений.

У миссис Норрис тотчас нашлось единственное возражение, какое еще оставалось, — ведь они определенно заверили миссис Рашуот, что Фанни не сможет приехать, и престранно будет выглядеть, если они возьмут ее с собою, право же, осложнение это вовсе непреодолимо. Это бы выглядело более чем странно! Такою это было бы бесцеремонностью, так граничило бы с неуважением к миссис Рашуот, чьи манеры являют образец столь превосходного воспитания и внимательности, что по сравненью с нею она, миссис Норрис, чувствует себя сущей невежею. Тетушка Норрис не питала ни малейшей привязанности к Фанни, не было у нее и желания чем-нибудь порадовать племянницу, но на сей раз она противоречила Эдмунду скорее из пристрастия к своему прожекту, единственно потому, что не кто-нибудь, а она его замыслила. Ей казалось, что она устроила все как нельзя лучше и все перемены будут только к худшему. Поэтому когда Эдмунд, дождавшись минуты, чтоб она замолчала, сказал в ответ, что ей не надобно беспокоиться насчет миссис Рашуот, потому что, идя с нею через прихожую, он упомянул о мисс Прайс, которая, возможно, тоже поедет, и немедля получил для кузины весьма любезное приглашение, миссис Норрис была слишком раздосадована, чтобы охотно покориться, и только и сказала:

— Хорошо, прекрасно, как тебе угодно, поступай по-своему, мне все равно.

— По-моему, это неслыханно, чтоб ты остался дома вместо Фанни, — сказала Мария.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку)
Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку)

Ханс Фаллада (псевдоним Рудольфа Дитцена, 1893–1947) входит в когорту европейских классиков ХХ века. Его романы представляют собой точный диагноз состояния немецкого общества на разных исторических этапах.…1940-й год. Германские войска триумфально входят в Париж. Простые немцы ликуют в унисон с верхушкой Рейха, предвкушая скорый разгром Англии и установление германского мирового господства. В такой атмосфере бросить вызов режиму может или герой, или безумец. Или тот, кому нечего терять. Получив похоронку на единственного сына, столяр Отто Квангель объявляет нацизму войну. Вместе с женой Анной они пишут и распространяют открытки с призывами сопротивляться. Но соотечественники не прислушиваются к голосу правды — липкий страх парализует их волю и разлагает души.Историю Квангелей Фаллада не выдумал: открытки сохранились в архивах гестапо. Книга была написана по горячим следам, в 1947 году, и увидела свет уже после смерти автора. Несмотря на то, что текст подвергся существенной цензурной правке, роман имел оглушительный успех: он был переведен на множество языков, лег в основу четырех экранизаций и большого числа театральных постановок в разных странах. Более чем полвека спустя вышло второе издание романа — очищенное от конъюнктурной правки. «Один в Берлине» — новый перевод этой полной, восстановленной авторской версии.

Ганс Фаллада , Ханс Фаллада

Проза / Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века / Проза прочее