- Ты мне, любезный, не так отвечай, а скажи: в каком именно по названию переулке и в чьем доме?..
- Дому фамилию, ваше высокородие, я не запомню; переулка - тоже!
- В таком случае проводи меня или, может быть, и сам не найдешь?
Городовой рассмеялся добродушно.
- Как не найти, ваше благородие; только мне нельзя, - я на посту!
- Но у кого же мне узнать? - расспрашивал терпеливо Бегушев.
- Сейчас, ваше благородие, я кликну! - отвечал городовой и, побежав к будке, крикнул: - Самойлов!
На этот зов из будки выскочил другой городовой - в рубашке и с куском пирога во рту.
- В чьем доме квартал и как тут переулок этот зовут?.. Барин спрашивает! - сказал ему первый городовой.
- В Загрябовском переулке, дом Друшелева, - отрезал тот бойко и прожевывая в то же время пирог.
Бегушев пошел в Загрябовский переулок, прошел его несколько раз, но дома Друшелева нигде не было; наконец, он совершенно случайно увидел в одном из дворов, в самом заду его, дощечку с надписью: "3-й квартал". Дом же принадлежал Дреймеру, а не Друшелеву, как назвал его городовой. Когда Бегушев вошел в ворота, то на него кинулись две огромные шершавые и, видимо, некормленые собаки и чуть было не схватили за пальто, так что он, отмахиваясь только палкой, успел добраться до квартала.
Квартальный, молодой еще человек, при входе его поспешил встать.
- Что это у вас в общественном месте такие собаки, что пройти невозможно?.. - сказал ему Бегушев.
Квартальный пожал плечами.
- Что делать-с!.. Вы не поверите - всех городовых почти перекусали.
- Но чьи же они?
- Жильца одного!.. Адвоката без практики...
- Говорит, что он очень мнителен и держит собак, чтобы не обокрали его!.. - заметил старший письмоводитель.
- Да что у него украсть; ему и самому с собаками есть нечего! возразил другой письмоводитель помоложе.
- Но полиция имеет же против этого какие-нибудь средства? - сказал Бегушев.
- Какие средства! - отвечал квартальный. - Должны составлять акты и представлять мировому судье, а тот сам собачник; напишет резолюцию, чтобы обязать владельца собак подпискою не выпускать собак из квартиры.
- Он в свою квартиру и не пускает их... всё бегают по чужим кухням, заметил опять старший письмоводитель.
- Этта тут повар из большой квартиры ловко огрел эту серую собачонку: целую кастрюлю кипятку кувырнул на нее! - рассказал письмоводитель помоложе.
Квартальный и вся прочая канцелярия его засмеялась.
Бегушев тем временем сел.
- Вам угодно что-нибудь приказать мне? - спросил его квартальный, по-прежнему стоя на ногах.
- Просьба моя вся состоит в том, чтобы вы мне сказали: есть у вас списки бедных вашего квартала? - проговорил Бегушев.
Вопрос этот так же удивил квартального, как и священника.
- У нас только паспорта записываются, - объяснил он, - мы стараемся наблюдать, чтобы просрочек не было и чтобы вся прислуга имела чернорабочие билеты.
- Только!.. - протянул Бегушев. - Но квартал, вероятно, вы обходите каждодневно и знаете всех его жителей?
- Извините... господин Бегушев, если я не ошибаюсь?..
- Бегушев, - подтвердил тот, - меня вот вы знаете!
- Я видал вас часто в театре, когда бывал дежурным, а квартал я не могу весь знать, потому что поступил сюда недавно.
- Но ваш помощник, может быть, знает?
- Не думаю!.. Он тоже недавно перешел.
- А вы не знаете? - обратился Бегушев к писарям.
- Мы вот с ними поступили, - отвечали те, показывая на квартального.
- В таком случае, предместник ваш не знает ли? - отнесся Бегушев к сему последнему.
- И того не думаю!.. Он также был тут недолго; но для какой, собственно, надобности вам нужны списки о бедных? - проговорил квартальный.
- Я желал бы помогать им немного!.. - пробормотал Бегушев.
Писаря при этом все переглянулись между собою.
- Для этого вам всего лучше обратиться в благотворительный дамский комитет... там все сведения есть об этом!.. - посоветовал квартальный.
- Не пойду я туда! - отозвался сердито Бегушев.
"Вот вам вселюбящая церковь наша и всеведущая полиция! - рассуждал он, идя домой, а затем ругнул всю Россию и больше всех самого себя: - Задумал я делать, чего совсем не умею; захотел вдруг полюбить человечество, тогда как всю жизнь никого не любил, кроме самого себя!"
Дома Бегушев, как нарочно, наскочил на довольно неприятную сцену.
Усевшись в своем кабинете, он услыхал, что в гостиной раздавался чей-то мало знакомый ему мужской голос, и спросил подававшего ему кофей лакея:
- Кто у нас?
- Князь Мамелюков приехал к Аделаиде Ивановне, - отвечал тот.