— Я рада слышать, что убийцы тут не шастают направо и налево, но люди, о которых мы здесь говорим, не с Рапа-Нуи, — возразила я.
— Насколько мне известно, туристы здесь тоже не убивают постоянно друг друга, — насупился он. — Однако, чтобы вы не думали, что я халатно отношусь к своим обязанностям, скажу, что я вызвал патологоанатома из Сантьяго. Доктора, что обследовали жертву и высказывались по этому поводу, разошлись во мнениях. Так что я попросил эксперта во всем этом разобраться. К сожалению, патологоанатом не попадает на сегодняшний рейс. Он прилетит завтра.
— Что вы хотите сказать «разделились во мнениях»? — не поняла я. — Одно из их мнений совпадает с моим?
— Нет, сеньора, — ответил он. — Один из них думает, что сеньор Мэддокс, возможно, ударился головой о камень.
— О который это? — подняла я бровь.
— О тот, на котором лежала его голова. Возможно, вы не заметили, что на острове полно камней, — он становился немного раздражительным.
— В его крови обнаружили алкоголь и барбитураты. Достаточно много, чтобы мы смогли определить это даже здесь, — сообщил он.
— Достаточно, чтобы убить его? — спросила я.
— Возможно, не настолько, — признал он. — Но, вероятно, достаточно, чтобы у него помутился рассудок и он попытался прокатиться на лошади.
— Все разъедутся не сегодня-завтра, — вздохнула я, — до того как появиться патологоанатом.
— Не сегодня, сеньора. Сегодня прилетает самолет из Сантьяго, но обратного рейса нет. Самолет сегодня летит дальше на Таити. Он не вернется до завтрашнего дня.
— Так что, никто с конгресса не летит на Таити?
Фуэнтэс достал из кармана небольшую записную книжку:
— Двое из ваших, сеньора Сьюзан Скейс и сеньор Сет Коннелли. Я приехал пораньше сегодня, чтобы взять у них показания до отъезда.
— Может, вам следует забрать у них паспорта, пока патологоанатом не приедет?
— Я что-то не могу придумать, как я буду объяснять начальству в Вальпараисо, почему я изъял паспорта у двух иностранцев на основании лошадиного помета.
Кажется, он дело говорил.
— А что там еще внизу? — поинтересовалась я. — Кажется, тропинка ведет вниз к воде, на соседний участок, на другой стороне бухты.
—
— Я знаю, что это за второй вариант, — перебила я. — Видимо, они жутко голодали. Их дети умирали от голода. Возможно, в отчаянном положении люди совершали немыслимое.
— Возможно, — кивнул он. — Вам следует пойти и посмотреть пещеру. Сам я не хожу осматривать достопримечательности, но я знаю, что там есть наскальные изображения птиц.
Фуэнтэс помахал на прощание и отправился назад к гостинице. У меня был соблазн отправиться следом. Я поняла, что хочу есть, что, учитывая состояние моего организма вчера, было хорошим знаком. Я слышала, как в обеденном зале звенела посуда, но, поскольку было еще довольно рано, я не знала, смогу ли я убедить персонал приготовить мне завтрак.
Вместо этого я отправилась по тропинке вдоль края утеса, пока не вышла на каменистую тропку, ведущую вниз к морю. Дорожка оказалась не из легких, но и непреодолимой не была, если смотреть, куда наступаешь. Вскоре я была у воды, а волны с грохотом разбивались о камни всего в нескольких футах от меня. Сделав несколько больших шагов, я оказалась в пещере. Часть верхнего свода пещеры была, как и сказал Фуэнтэс, разрисована. Можно было разглядеть птиц в синих, красных и белых тонах. Рисунки были довольно высоко, поэтому потребовались бы какие-нибудь деревянные подмостки, полагаю, если деревья тогда еще были, или куча камней, если нет. Фуэнтэс был прав в одном: что здесь никогда не кончится, так это камни.
Я посидела какое-то время, размышляя и о пещере, и о своем разговоре с Фуэнтэсом. Если в Ана Каи Тангата и обитали злые духи жертв или самих каннибалов, которые подразумевались в названии пещеры, я не ощущала их. Опасность, казалось, была более неотвратимой. Я чувствовала себя в ловушке, в какой-то паутине зла, какое бы оно там ни было, на этом острове, куда прилетают самолеты всего несколько раз в неделю, а некоторые из них летят еще дальше, куда я не собиралась ехать. Интересно, каково это — жить на острове, так далеко от всех остальных? Все, что нужно или хочется, от большинства продуктов до самых элементарных запчастей к машине или роскошного пианино, нужно было привозить, преодолевая огромные расстояния.
Все, что я могла увидеть через вход в пещеру, это воду, серость небес и серость воды, встречающиеся у горизонта, что казалось, было очень далеко. Я знала, что как только я выйду из пещеры, горизонт покажется бесконечным. Пабло Фуэнтэс не поверил мне. Я даже не была уверена, что Мойра поверит. Они называли это Те-Пито-Те-Хенуа — «пуп земли». Каким бы поразительным ни был остров, в этот момент я мало что могла сказать о том, как себя ощущаешь, находясь в центре мира.