Читаем Метро 2033: Питер полностью

Федор помедлил. Иван видел, как сжались его руки с тонкими пальцами. Морщинистая кожа с синими узловатыми венами. Интересные у него мозоли, кстати…

— Никого здесь нет, — сказал Федор наконец. — Извините, мне надо побыть одному… простите…

И вышел. Иван посмотрел ему вслед. Интересно, от чего бывают такие мозоли? Он поднял свои ладони и внимательно разглядел, Понятно, от чего. От лопаты.

* * *

В следующий раз Иван выбрал время, чтобы задать вопрос про мозоли.

Сначала старик долго молчал. Потом предложил диггеру одеться на выход.

Интересно, подумал Иван.

За корпусом ЛАЭС простиралось ровное поле.

— Раньше это был газон, — пояснил Федор глухо, сквозь маску.

— А теперь? — спросил Иван, хотя уже начал догадываться.

Кресты, сваренные из металлических трубок, торчали из земли. Их было несколько десятков. Некоторые — с надписями. Часть даже с оградками.

— Теперь это кладбище, — сказал Федор. Серый туман наползал на ЛАЭС.

Гигантские трубы напоминали ноги огромного чудовища, застрявшего в мутной пелене.

Иван подошел к одной из оградок, наклонился, напряг зрение.

«Марина К. род. 1993» — прочитал он. На могилке лежали стебли бурого растения с острыми листьями и белесыми некрупными цветками. Иван слышал про традицию носить цветы на кладбище, по видел такое впервые. Кто она была старику? Иван покачал головой. Жена? Это не мое дело.

— Возвращаемся, — сказал старик. Иван кивнул.

Перед уходом они остановились, чтобы еще раз попрощаться с умершими. «Минута молчания в память павших. Сейчас!» Иван склонил голову.

— Я нахожу их везде и хороню здесь, — сказал старик. — Чтобы было — по-человечески. Понимаете, Иван?

— Да. Мне кажется, понимаю.


— Петербург — англицкий город, — сказал Федор.

— Ангельский? Старик улыбнулся.

— Английский, то есть.

Он откинулся в кресле и начал читать — негромко, чуть отстранение, с паузами в нужных местах:

— Прекрасен и сумрачен, как бабуин, что с английской гуляет трубкой, с английским зонтом, в клетчатом пледе шотландском и шарфе на шее большом.

Ко всем обращаясь по-русски, четко, до буквы звучит, ленинградских кровей он старинных, на любом языке говорит.

Странный для всех, равнодушен, ночью разводит мосты. Байтовый, ванты, калоши, булка, поребрик, носки.

Трубу он с собой не таскает. Дома забыл саксофон. Гордый.

Гордый. Звучит саксофон.

— А еще у этого бабуина должны быть пушкинские бакенбарды, — сказал голос Уберфюрера. Иван и не заметил, когда тот появился в библиотеке. Он повернул голову. Заново выбривший голову скинхед стоял, опираясь на спинку кресла жилистыми руками — Иван видел татуировку на его плече «серп и молот», наполовину закрытую рукавом футболки. Отсветы живого пламени ложились на скуластое, с запавшими щеками лицо Уберфюрера. Красивое и мрачное, как закат постъядерного мира.

Федор поднял голову, с каким-то новым чувством оглядел скинхеда.

— Верно, — сказал он наконец. — У вас есть чувство поэзии, Убер…

— Андрей, — сказал Уберфюрер.

* * *

Пришло время для того, ради чего они устроили этот безумный поход.

— Моя станция погибает, — сказал Иван. — Ее блокировали, перекрыли подачу электричества. Мы пришли сюда, чтобы дать Василеостровской свет. Вы можете это сделать?

Федор помолчал, разглядывая Ивана из-под густых бровей.

— Вы действительно думаете, что я могу включить свет на вашей станции? — спросил он наконец. — Отсюда?

Иван помолчал. Да, именно так я и думал.

— Это невозможно?

— Увы, нет. Значит, Энигма вам не все рассказал? — удивился Федор. — Понятно. Нельзя включить электроснабжение отсюда, Иван. ЛАЭС — просто источник. Это как батарейку в фонаре назвать выключателем. То есть выключить свет я могу, а вот включить…


Это было крушение.

Вернее, это было больше, чем крушение.

Это был полный конец.

— А распределительный щит, рубильник, грубо говоря, находится… где, вы думаете?

Иван помолчал. Вот как, значит, еще не все?

— В метро? — сказал он глухо.

— Именно.

— Значит, это конец, — подвел он итог. Да, пора нам домой. Здесь нам уже нечего делать.

— Почему же сразу конец? — Федор поднял брови. — Еще тогда, после звонка Энигмы я думал над этим вопросом. И просмотрел документы. Есть один вариант.

— Какой? — спросил Иван без особой надежды. Хватит заниматься ерундой, пора на Василеостровскую. Прав Мемов. Иван горько усмехнулся. История делается не на атомных станциях, не в фантастических проектах — она делается в туннелях метро.

— Вы меня слушаете?

— Да, конечно.

— Грубо говоря, Иван, вам придется дернуть за рубильник.

Иван несколько мгновений смотрел на Федора в упор. Он, что — так шутит?

— То есть?

— Система резервного электроснабжения создавалась не за один день. Под Петербургом множество военных и правительственных объектов — и система была заложена задолго до начала Катастрофы. Но в явном ее предчувствии, разумеется…

— А покороче? — попросил Иван.

— Включить подачу электричества можно на месте.

— Что-что?

— В самом метро. Смотрите. Вы знаете про мое… хобби… Хоронить людей по-человечески? Конечно, знаю.

Перейти на страницу:

Похожие книги