Яркий эпитет "обиженно" представляется частью возможного ситуативного сравнения: "так помахивали хвостами, как будто (словно) были обижены".
Но, употребленное вне такого оборота, слово "обиженно" также создает эффект обработки изображаемой действительности как бы за рамками текста и вызывает в памяти "солидных" грачей из ряда чеховских текстов.
Видимо, подобные случаи дали повод одному из современных исследователей заметить, что в произведениях Чехова "эмоциональные эпитеты ощущаются как выражающие качества, принадлежащие самим предметам ".
В рассказе "Красавицы" есть также примеры довольно выразительных, развернутых ситуативных сравнений: "... точно ветер пробежал по моей душе и сдунул с нее все впечатления дня с их скукой и пылью" [С.7; 160]; "... как будто мы все четверо потеряли что-то важное и нужное для жизни, чего уж больше никогда не найдем" [С.7; 162]; "... точно сердились друг на друга" [С.7; 163]. Все они связаны с воздействием красоты юной девушки на тех, кто ее видел.
Таких оборотов уже не много.
В дальнейшем их частотность в произведениях Чехова, а также художественная значимость для раскрытия авторского замысла заметно снижаются.
В рассказе "Именины" (1888), посвященном ценностям истинным и мнимым, вызвавшем заметный литературный резонанс, использование оборотов с союзным сочетанием "как будто" уже носит, в общем, служебный характер, никаких значительных художественных функций они не имеют.
То же можно сказать о рассказе "Припадок" (1888), правда - с небольшой оговоркой.
Поход троих приятелей по публичным домам предваряется таким описанием: "Увидев два ряда домов с ярко освещенными окнами и с настежь открытыми дверями, услышав веселые звуки роялей и скрипок - звуки, которые вылетали из всех дверей и мешались в странную путаницу, похожую на то, как будто где-то в потемках, над крышами, настраивался невидимый оркестр, Васильев удивился и сказал:
- Как много домов!" [С.7; 202 - 203].
В финале похода испытавший потрясение Васильев вновь слышит эту какофонию:
"Прижавшись к забору, он стоял около дома и ждал, когда выйдут его товарищи. Звуки роялей и скрипок, веселые, удалые, наглые и грустные, путались в воздухе в какой-то хаос, и эта путаница по-прежнему походила на то, как будто в потемках над крышами настраивался невидимый оркестр" [С.7; 211].
Это музыкальное обрамление выразило и разнообразие бытующих в переулке настроений, и - мешанину чувств, охвативших Васильева, и создало разительный контраст с "музыкой сфер", с высоким планом представлений, иллюзий С.103
юноши - не зря сказано, что настройка невидимого оркестра происходила "в потемках над крышами".
В остальном же Чехов предпочел, описывая, как медик, причины и ход нервного приступа, обойтись как можно меньшим количеством предположительных высказываний, предпочел быть точным.
Рассказ "Сапожник и нечистая сила" (1888), казалось бы, давал возможность неограниченного использования предположительных конструкций, поскольку в нем описывается невероятный сон сапожника Федора Нилова. Но странное дело - такой оборот в рассказе только один, и раскрывает он представления героя о богатой жизни: "Федор ел и перед каждым блюдом выпивал по большому стакану отличной водки, точно генерал какой-нибудь или граф" [С.7; 225].
Всего два ситуативных сравнения в рассказе "Пари" (1889), и лишь одно из них художественно, концептуально значимо: "Его чтение было похоже на то, как будто он плавал в море среди обломков корабля и, желая спасти себе жизнь, жадно хватался то за один обломок, то за другой!" [С.7; 232].
В основном служебные функции выполняют излюбленные чеховские обороты в повести "Скучная история" (1889), посвященной проблеме мировоззрения и воссоздающей трагедию человека, подавленного грузом "кажимостей", иллюзорных, мнимых ценностей и лишь в конце жизни осознавшего это.
Над уровнем обычных грамматических конструкций поднимаются лишь несколько оборотов. Большая их часть связана с предчувствием смерти, испытанным героем: "В теле нет ни одного такого ощущения, которое бы указывало на скорый конец, но душу мою гнетет такой ужас, как будто я вдруг увидел громадное зловещее зарево. Дыхание становится все чаще и чаще, тело дрожит, все внутренности в движении, на лице и на лысине такое ощущение, как будто на них садится паутина. Спине моей холодно, она точно втягивается вовнутрь, и такое у меня чувство, как будто смерть подойдет ко мне непременно сзади, потихоньку..." [С.7; 301].
Как видим, приведенные примеры связаны с "медицинской" проблематикой, со стремлением более достоверно описать физиологические ощущения больного.
Еще одно ситуативное сравнение сопровождает слова героя об условности, иллюзорности личной славы: "... не люблю я своего популярного имени. Мне кажется, как будто оно меня обмануло" [С.7; 306]. Но в данном случае "как будто" близко к союзу "что".
И последнее в повести ситуативное сравнение возникает в момент прощания героя с единственным близким ему человеком:
"Мне хочется спросить: Но она не глядит на меня, рука у нее холодная, словно чужая" [С.7; 310].