Читаем Михайлова сторожка полностью

— Они не догадывались о моей любви, — продолжал Иван Петрович. Они глубоко верили в мою безграничную дружбу, и я больше всего боялся поколебать эту веру. Я помогал Маше незаметно проскальзывать к заветному челну, передавал записки, и они, поглощенные собой, благодарные мне, раскрывали передо мной свои души, не замечая, каких усилий стоило мне сохранять внешнее спокойствие. Маша слегка похудела, но зато вся светилась счастьем. В ее глазах появился блеск, губы горячо заалели, так что Василий Прохорович нет-нет да окинет ее подозрительным, проницательным взглядом, а мать обнимет, перекрестит и скажет: «Что-то ты у меня, Машенька, как звездочка блестишь, господь с тобой!» Очень я боялся за них. Каждый день ожидал какой-нибудь беды. И она пришла… Был конец августа. После утренней охоты я задневал вот в этой Михайловой сторожке. Когда-то в ней жил лесник, потом его перевели на другую лесосеку, и она стояла заброшенной. Заснул я как убитый. Уж больно сладко спится на дневке в такой вот чудесной избушке, где каждый кусочек дерева пропитан запахами леса. Разбудила спавшая рядом со мной собака. Подняв голову, она сначала зарычала, потом оглушительно залаяла. Не успел я приказать: «Тубо, Джильда», как она бросилась к двери. В нее входил Михаил. Вернее, вползал, а не входил. Джильда прыгала, норовя лизнуть его в лицо, но он, не обращая на нее внимания, шатаясь, трудно перешагнул порог и грохнулся на сено. Вид у него был ужасный. Брюки, тужурка растерзаны в клочья, рубаха разорвана и вся в крови, лицо пепельно-серое, пальцы окровавлены, вместо дыхания из груди вырывался какой-то свистящий хрип. Я раздел его, обмыл. Он пил воду, лязгал зубами, стонал. А произошло вот что. В одну из ночей Маша призналась ему, что будет матерью. Он ошалел от радости, носил ее на руках, плакал, смеялся от охватившей его нежности. Его Машенька — мать!.. Мать его ребенка! Теперь все казалось простым, ясным, само собой устраивающимся. Ну кто теперь не признает его права на Машеньку, на его отцовство? Наивные, милые, неиспорченные люди!.. Чуть свет они явились к старикам Куржановым… Финал объяснения был коротким и страшным. Василий Прохорович вцепился жирными пальцами в волосы Маши, рвал их, таскал ее, хрипел, задыхаясь, брызжа слюной: «С прощелыгой… беспартошным… убью!..» Михаила схватили, швырнули к спущенным с цепей псам. Загрызли бы, да дворовые бабы пожалели — отогнали кобелей водой… Мы заночевали в сторожке. Он лежал в полузабытье, бледный как смерть. У меня голова пылала от мыслей о Маше.

Вдруг с реки отчетливо донеслось: «Миша-аа!» Не помня себя, я бросился в темноту через кусты к Оке. Маша стояла на берегу босиком, в беленькой ситцевой кофточке, с распущенными волосами. Оказывается, ее заперли в комнате истерзанную, избитую. Ночью она выставила раму, выпрыгнула в сад, побежала к Оке, вскочила в первый попавшийся челн и сама переплыла на этот берег. Она вся трепетала, обессиленная, измученная. Я поднял ее на руки и, как ребенка, понес через луг к лесу. Она доверчиво обняла меня за шею, приникнув, судорожно вздрагивала, а я… Я бережно держал ее и в первый раз по-настоящему был счастлив и готов всю ночь вот так баюкать ее, как малого ребенка, на своих руках.

Иван Петрович встал, потянулся высоким, сильным телом, посмотрел в черное небо.

— Скоро светать начнет. Пора в завеху. — Но опять опустился на ступеньку: он не мог не закончить рассказ. — В этой сторожке я и спасал их. Стариков обманули письмом. Съездил я в Рязань и там опустил письмо: дескать, прощайте, не ищите, не вернусь, уезжаю с Мишей. Уехали же они только осенью. А тут вскоре революция. Куржановы сгинули. В их доме теперь ясли. Кончив институт, я добился назначения лесничим в свои места.

Иван Петрович решительно поднялся:

— Пошли! — и, захватив прислоненное к крыльцу весло от челна, сразу скрылся в темноте.

Я едва поспевал за ним, ориентируясь по хлюпанью и чавканью сапог.

— С тех пор эта сторожка называется Михайловой, — пояснил он, подойдя к челну.

— А как же с самим Михаилом, с Машей — что с ними стало, где они? — спросил я.

Иван Петрович, не отвечая, оттолкнул челн, влез в него и, расставив ноги, сильно нажал веслом.

На востоке белесо засветлел горизонт, чернь неба вытесняла серая муть.

— Ах, надо бы уже в завехе сидеть, — с досадой произнес Иван Петрович и добавил: — Миша погиб в гражданскую войну, а Маша, Мария Васильевна, — поправился он, — жива-здорова…

Как уж, неслышно скользил легкий челн, от весла в воде на миг возникали неясные блики, шуршали, задевая за борт, ветки затопленных кустов — холодным туманом дышал разлив.

Осторожно раздвинув широкие лапы ельника, развернув челн кормой, мы въехали в завеху и, удобно устроившись, начали слушать.

Вокруг тишина. Кажется, с уходом ночи ушли звуки, и мир погрузился в молчание. Но вот сбоку всплеснула рыбешка, невдалеке что-то булькнуло, — возможно, уцелевшая за зиму шишка упала с залитой сосны, и снова отовсюду понеслись бесконечные разнообразные звуки.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Алекс & Элиза
Алекс & Элиза

1777 год. Олбани, Нью-Йорк.Пока вокруг все еще слышны отголоски Американской революции, слуги готовятся к одному из самых грандиозных событий в Нью-Йорке: балу семьи Скайлер.Они потомки древнейшего рода и основателей штата. Вторая их гордость – три дочери: остроумная Анжелика, нежная Пегги и Элиза, которая превзошла сестер по обаянию, но скорее будет помогать колонистам, чем наряжаться на какой-то глупый бал, чтобы найти жениха.И все же она едва сдерживает волнение, когда слышит о визите Александра Гамильтона, молодого беспечного полковника и правой руки генерала Джорджа Вашингтона. Хотя Алекс прибыл с плохими новостями для Скайлеров, эта роковая ночь, когда он встречает Элизу, навсегда меняет ход американской истории…

Мелисса де ла Круз , Мелисса Де ла Круз

Любовные романы / Зарубежные любовные романы / Романы
Поцелуй змеи
Поцелуй змеи

Эстрадная певица Сандра, знакомая нашим читателям по роману Ксавьеры Холландер «Осирис», привозит похищенный «золотой фаллос» древнеегипетского бога плодородия в Европу. Вслед за нею в надежде завладеть бесценной реликвией устремляются свергнутый диктатор одной из африканских стран Ази Мориба, его любовница авантюристка Анна, профессор-египтолог Халефи и другие герои. Влечет их не только блеск золота, но и магическая сила, скрытая в находке известного археолога…События, которые разворачиваются вокруг столь необычной находки, и составляют сюжетную основу романа «Поцелуй змеи».* * *Этот роман — о любви.О любви чувственной, страстной, одержимой.О любви, сметающей на своем пути все преграды.«Секс — это не разновидность гимнастики, а волшебство, несущее в себе мощный духовный заряд, — утверждает писательница. — Это белая магия, помогающая влюбленным ощутить себя небожителями».Жестокая борьба за овладение «золотым фаллосом» Осириса, составляющая содержание романа, — это борьба за полноценную жизнь, увенчанную любовью и красотой.Так может писать только Ксавьера Холландер — действительно сексуально, предельно откровенно и всегда увлекательно, как и в уже знакомых нашим читателям книгах «МАДАМ», «МАДАМ ПОСОЛЬША», «ОСИРИС».

Джеки Коллинз , Ксавьера Холландер

Любовные романы / Прочие любовные романы / Романы