Вздрогнул пол; с потолка посыпалась бетонная пыль; изувеченное тело инопланетянина отлетело к противоположной стене. А вот человек, к моему немалому удивлению, и в этот раз умудрился уцелеть: основную силу взрыва принял на себя защищавший его энергетический кокон. Но всё же он «поплыл» и на какое-то время утратил связь с действительностью. Инквизитор не преминул этим воспользоваться. Не обращая внимания ни на дым, ни на валявшиеся на полу тела скрай-ши, он метнулся в комнату и споро выволок слабо брыкавшегося мужчину в коридор.
Отвёл в сторону уткнувшуюся в лицевой щиток шлема руку, ловко прицепил на шею пленника автоматический инъектор. Выждал, пока человек окончательно отключится, натянул ему на голову эластичный мешок и…
С трудом сдерживая рвоту, я отвернулся, упёрся спиной в дверной косяк и осел на пол.
— Вот и всё, — с мешком в руке отошёл от обезглавленного тела инквизитор.
— Замечательно. — Я отшвырнул в сторону последний из отцепленных с головы датчиков, и тот весело разлетелся на куски, ударившись о бетонную стену. — И что теперь?
— Осталось ещё одно небольшое дело. — Лингер вытащил из кобуры разрядник и замолчал.
— И почему меня это не удивляет? — Невесело усмехнувшись, я кивнул на скрая, из трещины в глухом шлеме которого сочилась непонятного цвета жидкость. Кровь у них такая, что ли? — Так полагаю, нечто подобное случилось и с людьми в торговом комплексе?
— Именно, — после недолгой заминки соизволил ответить взявший меня на прицел инквизитор.
— И какое же в таком случае у нас осталось дело? С меня какой спрос?
— Очень немногие разумные существа остаются в живых, оказавшись в подобной ситуации. Слишком уж специфичной должна быть мозговая активность у тех, кто способен принять энергетический слепок паразита и не умереть от шока.
— Слепок, говорите?.. — не так чтобы очень уж и удивился я. — А почему тогда до сих пор?..
— Паразиту в твоём случае требуется на развитие куда больше времени, чем обычно. Думаю, никак не меньше двух-трёх земных суток. У людей слишком низкий уровень биоизлучения головного мозга. А вот в случае несовместимости это наоборот приводит к практически мгновенной смерти.
— Занятно, — хмыкнул я. — Выходит, и под мою голову припасён мешок?
— Не могу сказать, что испытываю хоть какое-то удовольствие, но и скорбеть по этому поводу не собираюсь. — Лингер посмотрел на обезглавленное тело и вдруг совершенно по-человечески пожал плечами: — Ксенофобия недостойна разумного существа.
— Да это понятно, — кивнул я. — А на каком, кстати, уровне биоизлучение головного мозга лингеров?
— На среднем, — машинально ответил инквизитор и, почувствовав подвох, уставился на вытащенный мной из кармана спецовки нож. — А…
— Да уже, пожалуй, не важно, — улыбнулся я.
И в самом деле: лицевой щиток шлема лингера вдруг окрасился изнутри красным; мгновенье ничего не происходило, а потом тело спецпредставителя Совета замертво грохнулось на бетонный пол.
Не зря, выходит, когда из десантного флаера вылезал, ему защитный костюм силовым клинком пропорол. Лингер и не заметил ничего — много ли надо, чтобы герметичность нарушить? — а вот паразит до него таки дотянулся…
Ладно, надо шевелиться, времени осталось всего ничего.
К десантному флаеру я возвращаться не стал. Вместо этого сделал порядочный крюк и вышел на границу «пятна» гораздо севернее места высадки.
Остановился, огляделся.
Из космоса не засечь — слишком облачность высокая. На полицейских риск нарваться тоже невелик: при всём желании оцепить периметр «пятна» никаких сил не хватит.
Что остаётся? Автоматические средства обнаружения? Как-нибудь справлюсь.
А вот в течение суток убраться с Земли — задача посерьёзней.
Но без этого никак. Пусть мой паразит на других планетах порезвится, чего уж там.
Нет — я не ксенофоб.
Просто надо по старым долгам рассчитаться.
Око за око, и всё такое…
Пыль
1