Перед окончанием первого курса в моей жизни произошло знаменательное событие, я впервые прыгал с парашютом из самолета. Все эти прыжки на тренажерах или с парашютной вышки, по концентрации адреналина в крови, и по нервному напряжению, не идут ни в какое сравнение. Я не робкого десятка, но когда стоишь перед открытым люком, а под тобой четыре-пять тысяч метров пространства до земли, то начинают понемногу ножки подрагивать. Выпускающий нас прапорщик, перед прыжком дополнительно проинструктировал, как выходить, как группироваться, особенно обратил внимание на правильность приземления. За парашютное кольцо мы не дергали, вытяжной фал все делал за нас, требование безопасности такое. Каждый курсант индивидуален, кто выходил в люк самостоятельно, а некоторым требовался напутственный пинок. Я вышел сам. Немного свободного падения, потом рывок, от раскрытия купола парашюта. И вот я парю. От переполняемых чувств, начал орать, а затем петь. Всего несколько минут полета, и вот она земля. Сделал все, как учили, не поломался, грамотно погасил купол парашюта, не таскал ветерок меня по землице. Наш командир учебной роты, всех собрал, пересчитал. Все на месте и все здоровы. В параллельной группе курсант сломал ногу, а это чрезвычайное происшествие, влетит кому-то из офицеров. Потом у меня были многие и многие прыжки, но этот первый я запомнил на всю жизнь.
По окончании первого курса у нас были месячные каникулы, а потом стажировка в линейных воинских частях. Меня, по моей же просьбе откомандировали на стажировку в полк к подполковнику Савельеву. Целую неделю ехал в плацкартном вагоне поезда, сообщением Москва — Владивосток, рассматривал просторы необъятной страны. На простенький фотоаппарат делал снимки, привлекших внимание пейзажей и ландшафтов.
В поселок Облучье Хабаровского края, поезд прибыл ночью. Настроился, на станции околачиваться до рассвета. Савельев Виктор Вячеславович появился в зале ожидания внезапно, с первым лязгом отбывающего поезда, доставившего меня. Обнялись мы с дядей Витей, похлопали друг друга по спине. Давно не виделись.
Затем, около двух часов тряслись в УАЗике по лесным дорогам, пока добрались в часть. Я категорически отмел приглашение дяди Вити, пожить у них на период прохождения практики. Очень не хотелось мне выглядеть среди солдат части, приближенным к руководству, племяшом командира. Не мое это. Начальник строевой части определил мне место в казарме, где я и разместился.
Надо сказать, что солдаты срочной службы не очень жаловали нас, курсантов-практикантов. Относились, почти с пренебрежением. Видите ли, они несут тяжелую службу, которой отдали уже положенное по закону время, а здесь приходит какой-то молодой щегол, и пытается жить с ними в одной казарме по уставу. По мнению старослужащих, надо курсантов ставить на место, чтобы впоследствии, они нормально относились к подчиненным. Ошибочное это мнение, и идет в разрез со всеми воинскими уставами. Мне исключений никто не делал. Вечером в умывальнике, пытались объяснить всю полноту моего непонимания жизни военнослужащего ВДВ. Начинать практику с неуставных взаимоотношений я не хотел, поэтому предложил «учителям» завтра на занятиях по рукопашному бою, преподать мне урок. В таком случае, никто не обвинит никого в нарушении дисциплины. Согласился на полный контакт.
Представляю, с каким интересом ожидали «старички» занятия по рукопашке. Наверное, нарисовали в своем воображении картину, размазанного тонким слоем по поверхности тренировочной площадки курсанта. Нет, бойцы роты были хорошо подготовлены, наработаны связки и блоки, поставлены удары руками и ногами. Все в рамках программы обучения. В этом я убедился в начале занятий. Но ребята не учли, что на моем факультете рукопашный бой преподается по значительно расширенной программе, нежели другим курсантам. Не получилось поучить меня. Учил я. Не успел доброволец, из числа «учителей», стать в стойку и провести удар, как приходилось отрывать пятую точку от поверхности спортплощадки. Потом я показал солдатам бой одновременно с несколькими противниками. Я никого не калечил, а просто настучал по нервным узлам, лишив противников возможности размахивать руками и ногами.
Преподанный урок, позволил мне несколько сблизиться, с моими недолгими сослуживцами. Ни приятелей, ни недругов не нажил.
По воскресеньям я получал увольнительную записку, честно говоря, я не понимал, зачем она мне. Часть располагалась в тайге, до ближайшего небольшого поселка, почти тридцать километров, пойти куда-то, кроме клуба или магазина, некуда. Ну, раз положено, значит, надо брать. Несколько раз гостил в семье Виктора Вячеславовича. Его дочка, Люська строила мне глазки. Эта, пятнадцатилетняя пигалица, строила из себя, эдакую женщину-вамп. Зря тратила силы, не поддавался я ее чарам. Расстраивалась девчонка.
В один из таких выходных дней, дядя Витя поведал историю знакомства моих родителей.