20 февраля 1951 года. Горький.
После утренней тренировки заскочил к партнёру Шестернёву. Он рассказал мне все новости. Наши общие с ним дела идут на удивление хорошо. Вот, Маша Колесникова в день моего приезда поехала в Москву главбухом Московского отделения нашей "фирмы". Расширяемся. В феврале началось опытное производство кедов из своего сырья и материала. Качество пока хромает, но, зато себестоимость раза в три ниже. Тут моего партнёра вызывают на совещание на завод. Заскакиваем с Шестернёвым на склады ОРСа. Там мой визави получает кучу продуктов и часть отдаёт мне. Я уже давно на всякий случай всегда ношу с собой авоську. Вот и в этот раз пригодилась…
Ближе к вечеру зашёл в театр к Евстигнееву. Люда Хитяева встретила, как родная, но огорчила, что на карнавале будет веселиться с инструктором из обкома партии.
— Ей лет двадцать пять. Правда детдомовская и с прицепом… Женя, как её мальчика? Ваня? Но, это не важно… Ты же не жениться… А может, ну его этого инструктора. А, Юра?… Юра, ты куда? Яна сейчас художнику помогает… Что? Натурщицей? А-ха-ха! Ну, ты и сказанул… Нет, полотна грунтует, подрабатывает. И мальчик её там.
Захожу в мастерскую художника. На сдвинутых стульях спит паренёк. Видать, набегался. Девушка Яна повернулась, услыхав своё имя.
Ну, что я могу сказать? Вроде бы ничего особенного, а, как кувалдой по голове. Познакомились. Разговорились вполголоса. Она поначалу дичилась, слушая мою автобиографию, а потом, присмотрелась и, стала даже ёрничать, рассказывая про себя. Она про свою, как будто, как про чужую семью рассказывала. При этом нервно улыбалась и часто отводила взгляд. Оказывается, её отец чех Иосиф Наговски был мобилизован из Праги в австро-венгерскую армию в 1917 году и отправлен на Румынский фронт. В 1918-м оказался в Одессе, где и познакомился с мамой Яны, чешской еврейкой. Влюбился и дезертировал из армии. В 1919-м был в еврейской дружине Мишки Япончика, вместе с ним помогал красному атаману Григорьеву брать Одессу у войск Антанты и "беляков".
Яна остановилась и накрыла спящего сына платком. Продолжила рассказ: её отец с впечатляющим сейчас именем Иосиф вступил в Красную Армию. После освобождения Крыма был направлен в милицию Одессы. Помогал организовывать детприёмники и детские дома. Когда Яна родилась — переехали в Москву. В 30-е отца уволили из органов, а в 1938-м — расстреляли. Маму отправили в Сибирь, а её двенадцатилетнюю в детский дом в Горький. Во время учёбы в танцевальном училище забеременела не по своей воле от дурного парня. Открыли дело в милиции. Насильника посадили. Её поступок окружающие люди не оценили и за ней зацепилось прозвище "Порченная". Она родила мальчика Ваню в 1943-м. В этом году он закончит первый класс.
Смотрю на лежащего на стульях парня и что-то грустно мне становится. У всех вокруг всё ломано-переломано и лишь я один, весь такой в белом… Приглашаю Яну на карнавал. Она удивляется:
— Я итак там буду два сольных танца на сцене исполнять. Юра, вокруг (проводит полукруг рукой) много хороших девушек и непривередливых женщин. Зачем я Вам? На одну ночь? Я устала от таких отношений… У меня сын. Он всё понимает. Что? Что Вы для меня сделаете?… Мелодию на гитаре на танцах сегодня сыграете? Какой Вы…(задумывается и приняв решение, улыбается) Ну, если весёлую, то я подумаю… Хорошо, увидимся через час.