Речь идёт о том, что младенец ничего ещё не знает, но уже умеет всё, его умение предшествует знанию.
Ван Би (9):
Но [пенис его] уже целиком увеличился.
Бошу А (9):
Но живот его уже вздымается.
Бошу Б (9):
Но пенис его уже готов к этому.
Этот параграф передаёт изначальное учение китайских мистиков о Дао и практически не испытал привнесений социального или политического характера. Первая фраза стала крылатым выражением всего даосизма и свидетельствует о противоположности высказанного знания и континуальных потоков сознания, которые не входят в узкие рамки слов. Поэтому и надо «учить молчанием» (§ 2).
Важнейшим способом изменения сознания становится медитация как момент освоения внутреннего поля опыта, на что обычный человек не обращает внимания. Такая медитация базируется прежде всего на «свёртывании» мира до собственного внутреннего пространства. Человек «отключает» органы чувств — «закрывает отверстия и запирает двери», чтобы внешний мир не отвлекал его. Он сводит до минимума свои чувства и постепенно растворяет себя в потоке мировых изменений, уподобляясь пылинке.
Вероятно, выражение о «распускании узлов» (см. также § 4) связано с древней узелковой письменностью (§ 80), и развязывание узлов на верёвке означало «стирание» с неё всякой информации и возвращении в изначально чистое состояние. В этот миг и наступает сокровенное единение — момент мистической соотнесённости всего со всем и проникновения человека во все вещи мира, которые единятся в Дао.
И всё же Дао остаётся над человеком и никоим образом не может быть затронуто им. Оно навсегда останется сокровенно-отдалённым началом. За свою всепроникаемость в вещи и в то же время абсолютную независимость от них и ценится Дао в мире.
Чаще всего фразу (1) переводят так: «Управляй государством с помощью справедливости (чжэн)». Однако комментарии Ван Би показывают, что речь идёт не столько о справедливости, сколько о строгости, Жёсткой прямоте, которая приводит к негативной ответной реакции у народа. Примечательно, что весь этот параграф уже во II в. понимался как указание к всяческому ослаблению сознания, или «мудрости», народа, которое порождает обман, ловкость, воровство. Чисто макиавеллиевский принцип ослабления, уничтожения желаний у народа здесь приобретает иной ракурс: надо бороться не с желаниями людей, не с их обманами и изворотливостью, т. е. не с «ветвями», но с «корнями». А корни эти представляют собой избыток жизненных побуждений и алчных желаний у тех, кто «стоит наверху». Поэтому управление народом, безусловно, сводится к внутреннему совершенству того, кто им управляет (15–22).
Строгость и хитрость приемлемы для решения многих дел, но это удел обыденного сознания. К мудрецу же всё приходит в тот момент, когда он превосходит всякое действие. Любой акт — будь то издание законов или использование оружия — есть вмешательство в естественный мировой поток, и самое благое побуждение оборачивается своей негативной стороной. Не мешать людям быть самим собой — уже величайшее достижение, дать воле свободно проявляться и следовать потоку мировых трансформаций — это и есть путь к истинно светлому лику изначальной простоты. Даже новые вещи, по мысли автора, вредны, так как смысл старых ещё не исчерпан.
Смысл фразы (4–5) весьма тёмен, и она может иметь несколько трактовок. Ряд комментаторов (Хэ Шаньгун, Чжан И) придерживаются версии, что смысл выражения «из него же самого» раскрывается в пассаже (6-13), который следует непосредственно за этой фразой. Но судя по структуре текста, пассаж (1–5) является значительно более ранним,»а остальная часть параграфа, возможно, была создана в качестве комментария к нему. Это означает, что выражение «из него же самого» говорит о неком Высшем Начале, которое дарует мистическое Знание о самом себе и которое здесь никак не обозначено. К тому же, это может свидетельствовать и о крайней архаичности пассажа, когда Высшее Начало лишь мистическим образом ощущалось, но оставалось анонимным и не обозначалось, несколько позже будучи поименованным как Небо, Дао, Ма терь и т. д. Высшее Знание даётся как непосредственное интуитивное приобщение к Высшему Началу, для этого не требуется никаких посредников в виде объяснений, книг, обучения или чего-то иного.
«Искусность» людей (10) означает как достижение высшего мастерства в ремесле, так и хитроумие, излишнее мудрствование, что естественно приводит к «неправедным делам» (в других вариантах: «делам удивительным», «деяниям необычным», «уловкам», «ловкачеству» — «ци у»). Возможно, что первоначально эта фраза представляла собой фольклорную поговорку и не носила негативного оттенка: «Чем более искусны люди, тем больше рождается деяний необычайных». Однако в лаоистской среде она стала означать вмешательство в природную естественность человеческим «хитроумием», а значит, и нести оттенок осуждения. Примечательно, что Сыма Цянь характеризовал смысл учения JIao-цзы именно словами этого параграфа: «Я пребываю в недеянии, а народ сам преображается…»
Бошу (21–22): Я желаю нежелания, а народ сам опрощается.