Причем, Ксюша, причем. И от этой страшной мысли, что она является виновницей смерти Ирины Владимировны, ей теперь уже никуда не деться. До конца собственной жизни. И потому – сначала Ирина Владимировна, а потом за ней – она, Ксюша. И только тогда оно все кончится, "оплатится", наконец, эта зловещая смертельная цена. Ну, что ж, к этому все идет; так оно, наверное, и будет. Справедливость должна восторжествовать. Зло должно быть наказано.Обязательно. По принципу – око за око, зуб за зуб. Обязательно. Ведь, если посеешь ветер, то пожинать приходится уже бурю. Так оно и получилось. Ой, Ксюша, Ксюша, милая, что же ты наделала?!
Ксюша и сама понимала, что жизнь она свою испортила окончательно.
И выхода она не видела никакого. Переживала страшно. Даже внешне она изменилась очень сильно. Она похудела, осунулась, глаза запали, под глазами – темные круги. Женщины из бюро подшучивали над ней:
– Наша Ксюшенька видать влюбилась! Глядите-ка, она ведь с лица вся спала. Точно – парень появился! Готовьтесь, девки, – скоро свадьбу будем играть! Так, Ксюша? Признавайся по честному!
Ксюша пыталась неловко отшучиваться, отнекиваться, ссылаясь на напряженную учебу в институте, но получалось не слишком убедительно. И женщины в бюро многозначительно поджимали губы – точно, скоро свадьба! Но свадьбой в жизни Ксюши даже и не пахло. Для свадьбы нужен парень. А парня здесь себе Ксюша не завела. Не получилось. Может, оно было бы, наверное. гораздо проще, если бы у нее появился парень. Парень, любовь, или даже простая привязанность к представителю противоположного пола отвлекли бы ее от собственных тяжелых мыслей, дали бы новый интерес, новый импульс, новое направление в ее жизни. И тогда бы она наверняка забыла о своей трагедии или стала бы воспринимать ее уже не так безнадежно остро, а уже через призму своих любовных отношений. А любовь – мощнейшее лекарство от всех жизненных неприятностей, особенно для женщин. Однако парня у нее не было. А учеба хотя и занимала у нее почти все свободное время, от тягостных мыслей все-таки не избавляли. Да и проблем особых учеба у нее теперь не вызывала. Практически все свои домашние задания и все свои контрольные работы она делала на работе, в своем уютном гнездышке, как выразилась одна из женщин бюро, глядя на цветовую ограду ее рабочего стола. И зимнюю свою сессию Ксюша сдала легко, без особого труда и особого напряжен6ия, и даже – без троек. И к летней сессии тоже подошла без затруднений, сдавая, по возможности, основную часть учебных зачетов и экзаменов досрочно, вне учебного графика.
Однако, летняя зачетная сессия – это еще, вдобавок ко всему, и годовщина смерти Ирины Владимировны, годовщина ее падения с 16-го этажа "стекляшки", падения, происшедшего с помощью ее, Ксюши. И чем ближе подходил этот день, тем большее беспокойство охватывало Ксюшу, тем страшнее ей становилось. А ночь перед этим днем она практически не спала, только иногда лишь впадая в какое-то сумрачное забытье. И перед закрытыми ее глазами постоянно стояла эта полусогнутая старушечья спина в открытом окне комнаты "стекляшки", куда тянется ее рука.
Утром она встала бледная, осунувшаяся, с черными провалами, лихорадочно блестевших глаз. Кое- как позавтракала и, не взяв ничего с собой на обед, пошла на работу. На работе зашла в свой закуток и сидела там, не выходя, несколько часов, до самого обеда. А в обед, когда женщины бюро разошлись по своим домам и комната их бюро опустела, она встала и вышла в вестибюль этажа. С обеих сторон вестибюль выходил на лестничные проемы, по которым можно было подняться или опуститься на верхние и нижние этажи здания "стекляшки". Но работал только один лестничный проем. Второй был закрыт. Точнее – считался закрытым. Потому что дверь там была открыта и выйти при желании туда было можно. Только незачем. Ни подняться вверх, ни опуститься вниз там было нельзя – лестничные площадки были завалены каким-то хламом. Но окно там не было заделано. И его можно было при желании открыть. Туда и направилась Ксюша.
Вестибюль этажа в это время был пуст. Те работники "стекляшки", которые обедали на своих рабочих местах, еще не пообедали, а просто так слоняющихся по вестибюлю здесь не бывало. Поэтому никто Ксюшу не остановил и не задал дурацких, никчемных вопросов о том или сем. Она прошла вестибюль и открыла дверь лестничного проема. Там было пусто. Только около окна стояло друг на друге несколько сломанных стульев. Ксюша переставила стулья на другое с место и подошла к окну. Окно было старое, еще Советских времен, но рамы были уже не деревянные, а сделаны из алюминия. Последний шик уходящего в небытие политического строя. Поэтому открыть окно не оказалось для Ксюши особой проблемой. Делала она все это спокойно, не торопясь, даже как бы рассудочно. Она распахнула створку окна и глубоко вздохнула, втянув в себя летний, жаркий, пахнувший городом и бензином воздух, перевела дыхание.. Затем встала на подоконник, закрыла глаза и шагнула вперед.
ЭПИЛОГ
"
Каждому – свое"