При существующих условиях все страны оказываются заинтересованными в развитии производства и экспорта именно тех товаров, которые нужны развитым странам. Инвестиции оказываются очень выгодны для владельцев доллара, капитал развитых стран может легко установить контроль над любым производством в бедных странах. Поэтому международные экономические организации, контролируемые сообществом развитых стран (МВФ, Всемирный банк, ВТО) ведут экономическую, идеологическую и политическую борьбу против использования государствами для защиты своего внутреннего рынка и стимулирования экспорта других инструментов, кроме валютного курса. Благо экономическая власть в их руках. И они ее успешно употребляют в своих интересах, которые, как они убеждают, совпадают с интересами других народов (как говорили в советское время, – с их «подлинными» интересами). Правила Всемирной торговой организации (ВТО) направлены в основном на то, чтобы сохранить действующий (в среднем низкий) уровень импортных тарифов, не допуская их повышения и требуя снижения тарифов от стран, вновь вступающих в ВТО, в торговле со странами – членами этой организации. В то же время тарифы по некоторым группам товаров в развитых странах с самого начала создания этой организации были и сохраняются на очень высоком уровне. Так средневзвешенный тариф по группе продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье десятилетиями удерживается на уровнях: в странах ЕС – около 100 %, в США – около 30 % (по импорту из стран-членов ВТО), около 50 % (по импорту из стран, не входящих в ВТО).
Такой «естественный» порядок выгоден клубу развитых стран. Принцип максимальной открытости объявлен ими необходимым условием экономического прогресса и фактически стал его исключительно эффективным идеологическим оружием в борьбе за господство в мире. Сложившиеся отношения господства и зависимости могут быть изменены только за счет внешних инвестиций в бедные страны (если это в интересах богатых стран), либо в результате сильной протекционистской политики государства бедной страны. (Но для этого бедной стране приходится вести оборонительную борьбу против этого «клуба богатых» и экономическими, и идеологическими, и политическими силами).
По существу, требование внешнеэкономической открытости остается главным оружием европейской экспансии, по крайней мере, с середины XIX века. В 40–50 годах XIX столетия Китай, проиграв войны, которые историки назовут «опиумными», вынужден был подписать кабальные договоры, открывшие китайские порты для иностранной торговли, предоставившие иностранцам экстерриториальные права и зафиксированные таможенные пошлины на 5-процентном уровне. С тех пор 100 лет китайские таможенные тарифы были одними из самых низких в мире: 4 % в 1913 г. и 8,5 % в 1925 г. против 30 % в США в те же годы [31, с. 36–37]. Не только европейские товары, но и опиум, который англичане производили в Индии, продавался в стране без всяких ограничений. Ни свержение императора в 1911 г., ни буржуазные прорыночные реформы Гоминдана не принесли экономического оздоровления. До 1950 г. душевой ВВП Китая оставался (с колебаниями) на том же уровне, что и в начале XIX века – 450–550 долл. За то же время душевой ВВП Запада вырос на порядок. «Либеральную экономическую систему» в Китае империалистические страны защищали героически. Иностранные интервенции в Китай следовали одна за другой. «Несите бремя белых!» – призывал прекрасный поэт Р. Киплинг.
Еще Фридрих Лист [29] в середине XIX века убедительно опровергал утверждение либеральных экономистов, что протекционизм ведет к снижению общей эффективности мировой экономики, что либерализация как во внутренних, так и во внешнеэкономических отношениях – необходимое условие экономического и технического прогресса. Он противопоставил сиюминутной выгоде увеличения материального имущества задачу «промышленного воспитания нации». Ф. Лист приводит четкую формулировку Луи Сея (брата Жана-Батиста Сея, не согласного с его либеральной теорией): «Богатство нации – не материальное имущество, а способность постоянно воспроизводить это имущество».