Читаем Могло быть и хуже. Истории знаменитых пациентов и их горе-врачей полностью

Путешествие стало для Моцарта глотком свежего воздуха. Анна Мария не могла больше удерживать своего склонного к праздности и мотовству сына. Поездка закончилась уже в Мангейме, где Вольфганг влюбился в неизвестную певицу, в связи с чем забыл все свои музыкальные амбиции. Однако не все складывалось так благополучно, как ему хотелось бы, ибо, во-первых, у него недоставало денег, а во-вторых, он вновь захворал. У него начались кашель, насморк, головная боль и ангина, против которых он — как того и следовало ожидать — прописал себе «черный порох».

После того как ему с грехом пополам удалось поправиться, они с матерью отправились в Париж. Это было последним путешествием Анны Марии: у нее открылась лихорадка (возможно, тиф), и она умерла. Вольфганг вернулся в Мангейм, к своей великой любви, но та не желала больше о нем знать, и остаться там он не смог. Разочарованному гению не оставалось ничего другого, кроме как отправиться обратно в Зальцбург, к отцу. Но и тут он долго не задержался. Он уехал в Вену, где надеялся найти больше возможностей для выражения своих идей. Работу он не нашел, зато встретил новую любовь. Его бывшая ненаглядная из Мангейма вместе с семьей приехала по рабочему приглашению в австрийскую столицу. У нее была сестра по имени Констанца, на которой Вольфганг тотчас постановил жениться. Они обвенчались против воли Леопольда 4 августа 1782 года.

И тут к музыканту пришел успех. Все в Вене хотели его слышать, все жаждали его сочинений. Денежные дела пошли в гору, и Вольфганг с женой могли себе позволить снимать квартиру в самой дорогой и красивой части города.

Но этап материального благополучия оказался кратким. Уже шесть лет спустя экономическое положение Моцарта было безнадежно расшатано. На то имелось две причины: венская публика была непредсказуема в своих музыкальных предпочтениях, а Вольфганг и Констанца были непредсказуемы в способах прожигания денежных средств. Здоровье музыканта также стало ухудшаться. Он предполагал, что его кто-то отравил, однако никаких конкретных соображений по поводу личности отравителя не высказывал. Признаки его недуга были непонятны: слабость, депрессии, полное отсутствие сил, пугливость и духовная апатия. К концу 1791 года он все чаще вынужден был оставаться в кровати. Врач предписал ему полный покой и запретил работать, что ужасало музыканта — у него не было денег, а нужно было содержать семью.

С 20 ноября Моцарт уже не мог более покидать свою постель. Руки и ноги распухли, вдобавок по всему телу появились отеки. С ними пытались бороться с помощью тугой ночной рубашки. За музыкантом теперь ухаживали два врача: Томас Франц Клоссет и Матиас фон Саллаба. Последний был экспертом по лечению отравлений, но не стоит считать это конкретным указанием на причину смерти композитора. Ведь Саллаба был, во-первых, вызван не Моцартом, а своим коллегой, и, во-вторых, в своем диагнозе говорил не об отравлении, а о «горячечной лихорадке с сыпью». Этим понятием тогда с одинаковым успехом обозначалась любая лихорадка, хотя сочетание «горячечная лихорадка» есть с медицинской точки зрения плеоназм — а это прозрачный намек на то, что врачи Моцарта не могли даже примерно классифицировать причину его страданий. Софи, золовка Моцарта, которая прилежно заботилась о больном, утверждала позднее, что медики не могли прийти к согласию о способе лечения.

Вечером 4 декабря 1791 года у пациента начались сильнейшая лихорадка и непереносимые головные боли. Послали за доктором Клоссетом, но он был в театре и приказал передать, что прибудет сразу после представления. Он явился чуть позже часа пополуночи. Доктор приказал золовке Моцарта обмывать виски и лоб пациента уксусом и холодной водой. Софи возразила, что холод может повредить такому тяжелому больному. Но доктор Клоссет и слышать об этом не хотел: в конце концов, это он был лечащим врачом! Тогда Софи положила на лоб Моцарту влажный платок. Здесь мы с полным правом можем спросить себя, почему медик не сделал этого сам, если так был уверен в своих методах лечения. В любом случае, как рассказывала Софи, после холодного прикосновения дрожь пробежала по телу Моцарта — и он умер. Творцу «Волшебной флейты» не исполнилось и тридцати шести лет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное