Читаем Мои пациенты полностью

Много времени Гелена была вынуждена тратить на лечение. Ездила на курорты. В промежутках лечилась лекарствами. Состояние ее ухудшалось. Жалобы и состояние Гелены лечившие ее врачи связывали с поражением шейного отдела позвоночника. Когда выявилась неэффективность медикаментозного и курортного, а также же физиотерапевтического лечения, во множестве получаемого Геленой, ей предложили лечение оперативное. Измученная болезнью и бесперспективностью консервативного лечения, Гелена согласилась на операцию. Первую операцию ей сделали на лестничных мышцах шеи. Есть такие мышцы на переднебоковой поверхности шеи, на них расположены крупные кровеносные сосуды и нервные образования шеи. При заболевании шейных межпозвонковых дисков эти мышцы могут повышать свой тонус, напрягаться несколько более нормы, что порой приводит к сдавлению упомянутых мною нервных и сосудистых образований. Вот врачи, лечившие Гелену, и предположили, что ее жалобы связаны с этими мышцами. Чтобы освободить нервные и сосудистые образования шеи от сдавления, следовало рассечь эти мышцы, что и было сделано во время первой операции. Однако эта операция не принесла Гелене облегчения. Она продолжала страдать. Больше всего ее беспокоили боли в области сердца, головные боли, слабость в руках. Спустя полтора года после безуспешной операции и не менее безуспешного консервативного лечения Гелена была вновь подвергнута оперативному лечению. Суть операции сводилась к рассечению ключиц, которое тоже было произведено как попытка устранить предполагавшееся сдавление кровеносных сосудов на шее. И эта операция не принесла облегчения Гелене.

Знакомство с состоянием Гелены после весьма тщательного обследования позволило констатировать, что, несомненно, ее состояние связано с заболеванием шейных межпозвонковых дисков. Однако это заболевание проявляло себя по-иному, чем у моего коллеги Константинова и у Ирины Николаевны. Больными дисками в болезненный процесс были вовлечены нервные образования так называемой симпатической нервной системы, анатомические образования которой широко представлены на переднебоковых и боковых отделах шейных позвонков и шеи. Отсюда и соответствующие симптомы проявления болезни у Гелены, симптомы, которые порой весьма трудно поддаются устранению даже при весьма энергичном лечении. Я это понимал. Понимал я и то, что длительная, многолетняя болезнь Гелены отложила свой отпечаток на ее ощущения, на ее восприятие действительности, на ее характер. Ясно мне было и то, что излечить Гелену невозможно, но устранить хоть часть симптомов проявления болезни и тем самым хоть как-то облегчить ее участь стоило попытаться. И я предложил ей еще одну — третью операцию. Гелена согласилась. Она была именно тем человеком, который бездумно соглашается на любое лечение, которое может принести ей улучшение. Слишком она была измучена длительной болезнью, устала от нее, жаждала хоть какого-то облегчения.

Я оперировал Гелену.

Операция сводилась к удалению четырех пораженных болезнью шейных дисков и созданию неподвижности на этом протяжении шейного отдела позвоночника. Смысл произведенной операции заключался в том, что удаление пораженных межпозвонковых дисков и неподвижность части шейных позвонков приведет к исчезновению причин, вызывающих постоянное раздражение структур симпатической нервной системы, а это, в свою очередь, приведет к исчезновению хотя бы некоторых проявлений болезни.

Сразу после операции у Гелены исчезли боли в затылке. Не появлялись и боли в области сердца. Слабость, приступы удушья оставались.

Рано было делать какие-либо выводы. Требовалась проверка временем.

Через полтора года я попал в Вильнюс, куда приехал на конференцию. Узнав об этом, Гелена встречала меня в аэропорту. Потом целый день мы провели с ней в скитаниях по городу — она знакомила меня с Вильнюсом. Почти целый день на ногах. А еще один день путешествий по окрестностям города на автомашине. Целый день в автомашине с неизбежной тряской, чего Гелена ранее не выносила. Все это время я приглядывался к Гелене, подробно расспрашивал ее о самочувствии, о жизни. Нет сомнения, что третья операция принесла ей некоторое облегчение. Многие мучившие ее проявления болезни исчезли. Но оставалась слабость, порой приступы головных болей. Особенно слабость, возникающая внезапно и проявляющая себя невозможностью пошевелить рукой, сделать шаг…

Гелена не работала и не стремилась вернуться к работе из-за слабости. Так протекал шейный межпозвонковый остеохондроз…


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Р' ваших руках, уважаемый читатель, — вторая часть книги В«100 рассказов о стыковке и о РґСЂСѓРіРёС… приключениях в космосе и на Земле». Первая часть этой книги, охватившая период РѕС' зарождения отечественной космонавтики до 1974 года, увидела свет в 2003 году. Автор выполнил СЃРІРѕРµ обещание и довел повествование почти до наших дней, осветив во второй части, которую ему не удалось увидеть изданной, два крупных периода в развитии нашей космонавтики: с 1975 по 1992 год и с 1992 года до начала XXI века. Как непосредственный участник всех наиболее важных событий в области космонавтики, он делится СЃРІРѕРёРјРё впечатлениями и размышлениями о развитии науки и техники в нашей стране, освоении космоса, о людях, делавших историю, о непростых жизненных перипетиях, выпавших на долю автора и его коллег. Владимир Сергеевич Сыромятников (1933—2006) — член–корреспондент Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ академии наук, профессор, доктор технических наук, заслуженный деятель науки Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ Федерации, лауреат Ленинской премии, академик Академии космонавтики, академик Международной академии астронавтики, действительный член Американского института астронавтики и аэронавтики. Р

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное