— Но там же… — морской пехотинец осекся, так и не произнеся имени. Впрочем, Степан его, разумеется, понял:
— Жива она, верно говорю, жива! Сама рассказывала, что это не первый обстрел. Как начинается, они с девчонками сразу в блиндаже укрываются, в том, что уже выкопать успели. Грунт тут каменистый, даже от бомбы защитит, не то, что от паршивой мины.
Врал старлей самозабвенно, но ни малейшей вины при этом отчего-то не ощущал. Он просто говорил то, что Ванька
— Точно? — буркнул товарищ, шмыгая носом.
— Практически уверен. Так что, Вань, потопали в штаб? И вот еще что, пока я там докладывать о прибытии стану («а, возможно, что и про себя, любимого, много чего интересного выслушивать, коль там еще и особист обнаружится»), оружие мое и вещи найди. Саперную сумку с детонирующим шнуром и прочими причиндалами помнишь? Вот ее обязательно разыщи, кровь из носу! Чувствую, пригодится еще.
— Так у товарища старшины все в полной сохранности, не волнуйтесь. А идти нам вон туда надобно, тут короткая дорожка имеется, я покажу…
****
— Алексеев?! — удивленно вскинул брови капитан третьего ранга, с которым старлей в прямом смысле столкнулся возле свежеотрытого в крутом склоне штабного блиндажа. Степан от неожиданной встречи обалдел не меньше Кузьмина. Успев, впрочем, подумать, что ему еще и повезло: вход охраняли сразу двое автоматчиков, и как им объяснять, кто он такой, и за какой, собственно, необходимостью собирается проникнуть на особо охраняемый объект, старлей понятия не имел. Выглядел комбат вполне браво, разве что опирался на массивную самодельную трость, изготовленную кем-то из местных умельцев. Из-под флотской ушанки проглядывает свежая повязка, посеченная осколками нога, нужно полагать, тоже перебинтована.
— Ты почему здесь? Мне доложили, что ты отправлен в госпиталь с тяжелым ранением.
— Здравия желаю, тарщ капитан третьего ранга! — отрапортовал морпех, вытягиваясь по стойке смирно — козырять с подшлемником на голове было, как минимум, глупо, а никакого другого головного убора у него не имелось. — Так точно, оглушило малость, было такое дело. Вот бойцы и решили, что меня всерьез нахлобуч… виноват, ранило! А из госпиталя меня только что выписали. Готов приступить к выполнению обязанностей!
— Значит, сбежал, — понимающе усмехнулся комбат, сам того не ведая, повторив недавно сказанное Аникеевым. — Ладно, дело твое, коль считаешь, что готов и дальше воевать — отлично. Разведчики нам сейчас как воздух нужны! Особенно, такие опытные. Кстати, насчет «оглушило малость» — это ты про танк, как я понимаю? Мне бойцы рассказали. Каждый день по фашистскому танку жечь — впечатляет! Так у фрицев, глядишь, скоро танки и вовсе закончатся, — Кузьмин улыбнулся, тут же снова став серьезным:
— Представление на тебя и бойцов твоих я написал, без наград не останетесь, обещаю. Пленных и шифромашину к нашим отправили, за это тебе тоже причитается, я в рапорте все подробно расписал. Теперь дальше: тут с тобой особист местный поговорить хотел, ты ж, насколько я понял, по его ведомству проходишь. Да только задерживается он, а ждать мне некогда, поскольку буквально только что я новый приказ получил. Как раз по твоей специальности. Успеет — пообщаетесь, нет — до следующего раза обождет. Короче, двигай за мной, введу в курс дела.
«Лучше бы не успел», — мрачно подумал Алексеев, следом за кап-три заходя в блиндаж. — «Опоздает — глядишь, и пронесет. Ну, до следующего раза, понятно, не всю жизнь же мне от контрразведчиков бегать. А вот некий приказ по моей специальности — очень любопытно, очень».
В блиндаже кроме них двоих никого не оказалось. Обстановка штаба была поистине спартанской — грубо сколоченный из досок от армейских ящиков стол, пару лавок да недавно изготовленная из «ленд-лизовской» бочки от ГСМ печка-буржуйка. Недавно — поскольку воняла она, несмотря на выведенную через крышу дымовую трубу, неслабо. Ярко-желтая наружная краска еще полностью не обгорела, наполняя помещение едким химическим запахом. Дальняя часть блиндажа отгораживалась натянутой под бревнами наката плащ-палаткой — видимо, там располагалось место для отдыха.
Заметив на лице старшего лейтенанта гримасу, Олег Ильич хмыкнул:
— Угу, воняет, знаю. Нужно было еще на улице обжечь как следует, да бойцы торопились обогрев наладить, сыро тут пока что, земля мерзлая. Ничего, перетерпим. Присаживайся к столу, поговорим.
— Как ваша нога?