В ходе испытаний на «Варяге» были пережжены котлы, после чего он едва давал 19–20 узлов (35–37 км/ч), да и те держал нестабильно. Так что рысак изначально оказался стреноженным. С безнадежно испорченными машинами, о чем, кстати, упоминает военный историк С. Семанов в книге «Последние адмиралы», проку при эскадре от крейсера было мало, и ему нашли самое разумное применение — показ флага и стационирование в корейском порту Чемульпо. (Так что Алексеев, а с ним Старк и другие старшие офицеры, принимали не только гибельные для флота решения.) Странно, что об этом «скоростном неприличии» корабля мало кто упоминает, кроме нескольких авторов, но зато настойчиво выдвигается версия о «подставе лучшего из лучших». К слову, о «мучениях» с машинами и котлами Никлосса рассказывает и писатель Виктор Катаев в своей замечательной монографии «Крейсер «Варяг». Легенда российского флота».
Имел крейсер и ряд серьезных конструктивных недостатков. О чем думали в морском ведомстве, заказывая корабль с 36 орудиями калибра от 152 до 75 и 37 мм, абсолютно не предусмотрев защиту их прислуги, непонятно. Ведь прошедшие совсем недавно Американо–испанская и Японо–китайская войны отчетливо продемонстрировали страшную разрушительную силу скорострельных пушек. Конечно, наличие бронепалубы и боевой рубки, обшитой стальными плитами толщиной 15 см, давало экипажу некоторую уверенность. Радовали моряков и шесть торпедных аппаратов, но вот орудия… Прикрыть их пусть не башнями, но хотя бы щитами можно было? Комендоры двух носовых и шести кормовых 152–мм пушек, разнесенных по бортам, встречали град осколков грудью, что позднее и привело к высоким, неоправданным потерям. Так что «самый мощный» оказался скорее самым красивым. Для корабельной архитектуры начала прошлого века крейсер выглядел шикарно, не перегружая свой силуэт массивными надстройками и выдающимся далеко вперед, по моде того времени, шпироном — тараном. Палево–белая окраска при черно–оранжевых симметрично установленных четырех трубах делала,«Варяг» всеобщим любимцем эскадры и многочисленных фотографов. Снимки потрясающе красивого корабля обошли тогда весь мир. Остальные крейсера на его фоне смотрелись явно неубедительно. «Аскольд» просто вызывал недоумение, вздев к небу кроме двух мачт еще и целых пять (!) тонких, будто отощавших, труб. Правда, этот корабль имел великолепные германские машины и, в отличие от нашего героя, проблем с ходом не имел. Надо признаться, что и «родственник» «Варяга» броненосец «Ретвизан» тоже был по–корабельному до неприличия красив и лаконичен. Променад порт–артурских обывателей всегда состоял из дефиле по набережной и небрежного лорнирования трех флотских жемчужин: «Варяга», «Ретвизана» и «Цесаревича».
Поражал корабль и целым рядом технических новинок: от телескопических мачт, стеньги (верхние части) которых задвигались внутрь при переходе под низкими мостами, до роскошной, изысканной мебели офицерских кают и салонов, полностью сделанной из штампованного… металла! Ненадолго задержавшись в Порт–Артуре и проведя время в бесконечных ремонтах и регулировке машин, «Варяг», перекрашенный в оливковый цвет, ушел, а изучать корабли русской эскадры стали японские шпионы, наводнившие Порт–Артур задолго до начала войны.
Оказавшись в Чемульпо, русский крейсер действительно подавлял своей мощью. На рейде, после «Варяга», взгляд мог задержаться разве что на британском «однокласснике» русского стационера — бронепалубном крейсере «Тэлбот». Этот тип корабля, некогда вызвавший переполох в морском ведомстве своими техническими характеристиками и послуживший толчком к появлению «Паллады» и «Авроры», теперь не только смотрелся неубедительно (вес 5600 тонн против 7022 тонн у «Варяга»), но и «недотягивал» по вооружению. Имея 25 орудийных стволов, англичане невольно диву давались авторитету и значимости посла Павлова, чью бесценную жизнь охраняли 36 пушек, не считая артиллерии «Корейца». Думается, информация о печальной судьбе машин «Варяга» до японцев не дошла, учитывая численность и состав подошедшей эскадры контр–адмирала Уриу. Но об этом позднее.
Сейчас японцы готовят удар и вторжение в Корею. Чемульпо — морские ворота в Сеул. Порт и столицу разделяют всего 26 километров. В воздухе висит тяжелое ощущение грядущего кровопролития. Командир «Варяга» капитан 1–го ранга Всеволод Федорович Руднев проводит бесконечные совещания со своим другом, командиром «Корейца» Григорием Павловичем Беляевым. Уже витает вокруг запах войны, и тревогу этих двух офицеров понять можно. Посол Павлов никаких собственных инструкций не дает, сам находясь в информационном вакууме. К тому же этот чиновник, судя по отсутствию необходимой инициативы, в передряге, которую уже предчувствует, никогда не бывал. Из Сеула идет поток телеграмм наместнику. Ответ Алексеева уклончив, в духе будущего 1941 года — на провокации не поддаваться, сохранять спокойствие.