Читаем Москва. Близко к сердцу (Страницы героической защиты города-героя 1941—1942) полностью

Снег шел все усерднее. Небо сделалось цвета шинельного сукна. Снег набросил белые маскировочные халаты на шеренгу голубых елей. Ветер сметал белую пыль с зубцов Кремлевской стены, и казалось — это пороховой дым стелется над твердыней.

Кое-где виднелись следы камуфляжа. Летом стену маскировали под зеленую аллею — затруднить ориентировку вражеским летчикам. Осенью 1941 года Мавзолей прятали под макетом двухэтажного фанерного дома с мансардой; перед парадом макет разобрали.

Небольшая группа корреспондентов собралась у левого крыла Мавзолея. До войны во время парадов на этом месте обычно толпились военные атташе. Сейчас их не видно, посольства эвакуированы.

У входа в Мавзолей, как и в мирное время, стояли часовые, хотя гроб с телом В. И. Ленина еще в июле эвакуировали на Урал.

Микрофоны на площади уже включили. С Мавзолея послышались реплики Сталина, не рассчитанные на трансляцию. Когда Буденный поравнялся с командующим парадом генералом Артемьевым, до стоящих внизу донеслись слова Сталина: "А здорово поддувает!.."

Буденный поздоровался с войсками: "Здравствуйте, товарищи! Поздравляю с праздником!.." Отдал команду: "Парад, вольно!", по-кавалерийски легко спрыгнул с коня и, провожаемый раскатистым "ура-а-а!", направился к трибуне. Артемьев легким кивком подал капельмейстеру знак — сыграть сигнал "Слушайте все".

Вопреки традиции с речью выступил не принимающий парад, а Председатель Государственного Комитета Обороны Сталин. После речи оркестр заиграл "Интернационал", ему аккомпанировал орудийный салют. В непосредственной близости к линии фронта салют прозвучал, как залпы по противнику…

В то утро, из разумных требований безопасности, предполагалось, что радиотрансляцию с Красной площади услышат только москвичи. Противник на ближних аэродромах не должен был знать, что в эти минуты с трибуны Мавзолея говорит Сталин.

Перед тем как подойти к микрофону, Сталин спросил у Пронина, транслируют ли? Пронин ответил: только на Москву. Сталин еще раз посмотрел на низкое пасмурное небо за снежным пологом и распорядился — транслировать парад на всю страну. Как известно, речь Сталина в то утро начали передавать по радио с опозданием.

Через сорок три года после исторического парада, незадолго до 67-й Октябрьской годовщины, беседуя с В. П. Прониным о делах "давно минувших дней", я попросил его объяснить, чем была вызвана длительная заминка в трансляции речи.

— Выслушав тогда новое указание, я, до того как Сталин подошел к микрофону, побежал по лестнице Мавзолея вниз, к телефону. Радиотрансляцией командовали с Центрального телеграфа. Вызвал дежурную: "Давайте передачу на всю страну". — "Не имею права". — "Срочно позовите начальника телеграфа". Когда тот подошел, передал ему распоряжение. "Не имею права. У меня нет разрешения НКВД". — "Генерал Серов стоит рядом. Передаю ему трубку. Он подтвердит распоряжение". После короткого разговора с Серовым начальник телеграфа приказал транслировать речь на всю страну…

Но пока Пронин добежал до телефона, пока шли переговоры, утекло немало минут.

Поздравив воинов, советский народ с 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции, Сталин говорил о тяжелых условиях, в которых празднуется 24-я годовщина, о положении на фронте. Но закончил речь словами, которые воодушевили не только советских людей, но и все народы, подпавшие под фашистское ярмо.

Напутствием, заклинанием, благословением прозвучали для участников парада слова Сталина:

— На вас смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии!.. Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!.. Под знаменем Ленина — вперед к победе!..

Позже страна услышала речь полностью в специальной радиозаписи.

Красная площадь видела и более внушительные парады — когда все маршировали в парадной форме, когда все лошади в эскадронах и на батареях были подобраны в масть.

А сейчас в Москве оставалось не так много войск. Так, казармы училища имени Верховного Совета РСФСР изрядно опустели. В минувшие годы именно те, кто стояли в почетном карауле у Мавзолея Ленина, всегда участвовали в парадах. В первый раз за все годы эти курсанты не вышли на парад. В мирное время они восхищали чеканным шагом, строевой выправкой, а в это утро бились с фашистами под Волоколамском. Командовал ими Герой Советского Союза полковник С. И. Младенцев.

Парад возглавил курсантский батальон 1-го Московского краснознаменного артиллерийского училища имени Красина. Несколько батарей училища тоже сражались под Волоколамском. Курсанты, открывшие парад, остались в Москве только потому, что осваивали в ту пору реактивные установки.

Перейти на страницу:

Все книги серии Города-герои

Похожие книги

Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла
Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла

Нам доступны лишь 4 процента Вселенной — а где остальные 96? Постоянны ли великие постоянные, а если постоянны, то почему они не постоянны? Что за чертовщина творится с жизнью на Марсе? Свобода воли — вещь, конечно, хорошая, правда, беспокоит один вопрос: эта самая «воля» — она чья? И так далее…Майкл Брукс не издевается над здравым смыслом, он лишь доводит этот «здравый смысл» до той грани, где самое интересное как раз и начинается. Великолепная книга, в которой поиск научной истины сближается с авантюризмом, а история научных авантюр оборачивается прогрессом самой науки. Не случайно один из критиков назвал Майкла Брукса «Индианой Джонсом в лабораторном халате».Майкл Брукс — британский ученый, писатель и научный журналист, блистательный популяризатор науки, консультант журнала «Нью сайентист».

Майкл Брукс

Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Набоков о Набокове и прочем. Интервью
Набоков о Набокове и прочем. Интервью

Книга предлагает вниманию российских читателей сравнительно мало изученную часть творческого наследия Владимира Набокова — интервью, статьи, посвященные проблемам перевода, рецензии, эссе, полемические заметки 1940-х — 1970-х годов. Сборник смело можно назвать уникальным: подавляющее большинство материалов на русском языке публикуется впервые; некоторые из них, взятые из американской и европейской периодики, никогда не переиздавались ни на одном языке мира. С максимальной полнотой представляя эстетическое кредо, литературные пристрастия и антипатии, а также мировоззренческие принципы знаменитого писателя, книга вызовет интерес как у исследователей и почитателей набоковского творчества, так и у самого широкого круга любителей интеллектуальной прозы.Издание снабжено подробными комментариями и содержит редкие фотографии и рисунки — своего рода визуальную летопись жизненного пути самого загадочного и «непрозрачного» классика мировой литературы.

Владимир Владимирович Набоков , Владимир Набоков , Николай Георгиевич Мельников , Николай Мельников

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное