Всё, завтра мы покидаем коллектор системы Уголька. На «Яйце» работы закончены, сегодня половина дня объявлена выходным, отлёт назначен на раннее «утро». Хоть я и устал за эти три недели, но не мог не воспользоваться свободными часами, чтобы не слетать в спортзал, позаниматься с саблей. Народу там было немного, только самые ответственные старались поддерживать «форму» во время месячной невесомости физически, остальные, наверно, полагались на таблетки. Впрочем, может быть я и несправедлив: просто ребята решили отдохнуть перед походом. Вскоре пришёл и Барсик, мы обсудили последние новости, кот занял «бегущую дорожку», а я пошёл в душ, а потом в каюту: хоть высплюсь!
Бывает такое: вроде и устал, а всё никак не засыпается. Наверно не стоило на сон грядущий саблей махать. Потом вроде и задремал, а в голову всё лезла и лезла всякая ерунда, причём, по кругу, так сказать. Перед глазами вставали пустые хранилища «Яйца», а заодно и обчистившие их существа. Они представлялись полупрозрачными и не имеющими определённой формы. Они носили какие-то ящики, наверно так в полусне мне виделись контейнеры из трюма. Им почему-то помогали шустрики.
Я возмутился и проснулся. Оказывается, продремал уже часа полтора. Если так дело пойдёт, завтра буду не выспавшийся. Перевернулся, если так можно выразиться, на своей кушетке на другой бок и приказал себе спать. Иногда это помогало. И снова заснул. В этот раз мне приснилось уже судно мародёров, чем-то похожее на «Буджум». Вот оно нырнуло в портал – как же так? Оно сюда не пролезет? Впрочем, это сон. Нырнуло и пошло своим маршрутом из коллектора в коллектор. Причём, я даже увидел всю схему этого маршрута целиком и обрадовался – сейчас зарисую, и мы пролетим по их следам, и, в конце концов…
И проснулся, и застонал от досады – не успел! Не успел что? Зарисовать во сне? Сон зарисовать? Но схема ещё стояла перед глазами, я отстегнулся и кульбитом оказался за компом: где стилос? Несколько щетинистых овалов и линий… Овалы, это коллекторы. Почему щетинистые? Так в моём сне предшественники изображали тоннели, куда лететь не нужно, длина щетинки, это номер… дальше забыл. Что там было во сне? Схема стремительно выветривалась из головы, что часто бывает у только, что проснувшегося человека. Впрочем, с чего это я взял, что мои сонные фантазии могут иметь какую-то ценность? Я уже хотел стереть незаконченный, а фактически только начатый рисунок, как вдруг понял, что это не совсем фантазия: где-то я уже видел этот узор, причём, явно наяву? И явно полностью?
Конечно, это же рисунок на стенке, который я сфоткал у входов в хранилища! Так, мой скаф стоит на зарядке, а значит подключён…
— Маруся! — произнёс я в пространство.
— Слушаю, пилот! — немедленно отозвался комп.
Я уже закончил диктовку доклада по итогам очередного этапа миссии, — это нужно делать сразу, потом многое позабудется – как меня вызвал лейтенант Петрухин. Он извинился за нарушение субординации, но Стрижаков уже спит, а дело не терпит отлагательства. Мои мысли ещё были заняты докладом, поэтому я не сразу понял, что там лепечет лейтенант: какой-то сон, какие-то рисунки, какие-то фото…
— Сначала сформулируйте, Петрухин! — сказал я строго, — а потом вызывайте начальника!
Мне показалось, что он тут же извинится и отключится, но Петрухин не унялся. Он, наконец, «сформулировал»:
— Господин генерал! Мною обнаружена и сфотографирована предположительно схема некого маршрута по тоннелям Макарова. Думаю, её оставили наши предшественники, те, кто побывал на «Яйце» раньше нас.
Ясно, что предшественники, это те, которые…
— Схема? И где эта схема? — буркнул я. Тогда я ещё не совсем понял, что…
— Вот! — торжествующе заявил Володя, и на экране моего компа возникла фотография какого-то снежного рельефа с маловразумительными линиями.
— И где тут, что? — спросил я недоумевая.
— Маруся! — обратился лейтенант к компу, — дай реконструкцию.
— Даю, пилот! — отозвалась Маруся.
«Если она его поддерживает, значит, дело серьёзное,» — мимоходом подумалось мне. На экране же линии обрели контрастность и превратились в цепочку, в которой любой пилот узнал бы символическое изображение трассы по тоннелям Макарова. Вот коллекторы второго порядка, ненужные показаны короткими отрезками, нумерация очевидна…
— Маруся? Есть корреляция с реальной схемой?
— Полная, господин генерал!
— М-да… Так, где, говоришь, ты её снял?
В ходе разговора выяснилось, что сейчас, наверно, оригинал утрачен, поскольку пока там грели переборки – причём, я сам! — весь слой газов со стенок испарился. Но возможно – Маруся! — эту стену сняли и шустрики.
— Точно так, генерал! Есть такое фото. Правда, качество пониже, зато оно доказывает, что это не лейтенант пальцем нацарапал.
— Я этого и не думал! — ответил я.
Петрухин же, похоже, смутился.
— Да я пошутила! — сказала Маруся. — Извините, Володя, у меня шутки иногда дурацкие получаются. Я же не человек!
— Ладно… — пробормотал необидчивый лейтенант.
— Зато ещё: вот! — сказала Маруся и вывела на экран…
— Что это? — спросил я.