Когда папаша Базиль очнулся, он увидел, что русский сидит в кресле, небрежно поигрывая ножом. Тогда-то месье Дидону и удалось, наконец, рассмотреть это красивое лицо, так сводившее с ума женщин. Еще лет пять назад в нем не нашлось бы ни одного изъяна, но Соболинский вел тот образ жизни, который быстро накладывает свой отпечаток на самые безупречные черты. Веки отяжелели, овал лица немного, но обрюзг, волосы успели поредеть, губы утратили очаровательную припухлость, а щеки — юношескую свежесть. Но у Соболинского был высокий лоб, который не портила даже залегшая между бровей глубокая складка, безупречный нос и глаза того изумительного синего цвета, который встречается в природе чрезвычайно редко. Папаша Базиль вынужден был признать, что слухи нисколько не преувеличены. Если женщины так умирают по красавцам, то в лице этого мужчины они нашли свой идеал.
Тут папаша Базиль вспомнил и о железных пальцах Соболинского и застонал. Тот пнул его в бок носком щегольского сапога и почти что ласково сказал:
— А… Очнулся… И что мне с тобой теперь делать?
Месье Дидон ощутил ужас, что с ним не часто случалось. На него в упор смотрели ледяные синие глаза. Как будто он провалился под лед и из смертельной проруби видит бездонное и безжалостное синее небо. Которое все дальше и дальше…
«Ведь он убийца, — невольно вспомнил сыщик. — Теперь я в это верю…»
— Что молчишь? Ты кто? Откуда? Как тебя зовут?
Папаша Базиль хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. Шея горела огнем, у сыщика создалось ощущение, что его только что гильотинировали, а потом хирург приставил голову обратно и наспех ее пришил. Но когда пройдет боль, и пройдет ли она вообще, непонятно.
— Что? Говорить не можешь? Ну, так я тебе скажу. — Соболинский поднялся из кресла и навис над папашей Базилем. — Ты ошибся, приятель. Ты думал, это кроличья нора, а это логово леопарда. Кто тебя подослал?
Папаша Базиль замычал и замотал головой, давая понять, что он, мол, сам, один.
— Так ты хотел меня ограбить? — сыщик, держась обеими руками за шею, энергично закивал. — А я-то думал, это барон узнал о проделках своей любовницы, — усмехнулся Соболинский. — Девка хороша, что и говорить, но я вовсе не намерен лишаться из-за нее жизни. Я что-то подобное предполагал…
Соболинский прошелся взад-вперед по комнате. Папаша Базиль все еще не решался подняться с пола. В руках у русского по-прежнему был нож. Небрежность, с которой Соболинский держал оружие, была обманчива. Русский внимательно следил за папашей Базилем и при малейшей опасности метнул бы в него нож. Поэтому сыщик замер, стараясь не делать резких движений, что могло быть истолковано, как опасность. Расставаться с жизнью ему не хотелось. Вдруг Соболинский остановился и, глядя на своего противника, лежащего на полу, протяжно, с хрипотцой, рассмеялся:
— Боишься меня? Правильно. Я мог бы тебя убить… что-то мне подсказывает, что ты опасен. Но я тебя отпускаю. Видишь ли, мне не нужны проблемы с полицией. Если ты просто вор, то передай другим ворам, что при необходимости я без колебаний пускаю в ход оружие.
Соболинский подошел к бюро, положил на него нож, потом выдвинул один из ящиков и показал папаше Базилю дуэльный пистолет.
— Я хорошо умею с этим обращаться, — небрежно сказал Соболинский. Но в этой небрежности таилась такая опасность, что месье Дидону опять стало дурно. Шея заныла. Он понял, что этот русский никого и ничего не боится, и эта тайная сила куда опасней, чем демонстрация силы.
«Мне еще повезло! — подумал он. — Случись это где-нибудь в темном переулке, он бы без всяких колебаний меня пристрелил! Это сам дьявол!»
— Если же ты подослан бароном Редлихом… Впрочем, он прав: стреляться из-за девки — много чести. Мы могли бы договориться полюбовно. Я не претендую на имущество барона, она сама мне навязалась. А я не устоял против соблазна, каюсь. — Соболинский притворно вздохнул. — Но если барону его крошка так дорога, я готов ему ее уступить. Само собой, я потребую компенсацию. Меня вполне устроят наличные. А вообще, мой ему совет: пусть женится и перестанет увиваться за актрисами. Потому что все они будут наставлять ему рога. В постели, как поведала мне очаровательная Дельфина, когда я ее как следует разогрел, барон со всем его золотом не стоит ни гроша. Пусть подыщет себе верную жену, из порядочных.
«Если бы ты знал, насколько близок к истине! — подумал папаша Базиль. — Да только выбор барона тебе вряд ли понравится».
— А теперь ступай, — все так же небрежно сказал Соболинский. — Скоро, я надеюсь, вернется мой лакей, ты ведь не хочешь, приятель, чтобы в довершение всего тебя спустили с лестницы?
Месье Дидон проворно вскочил. Беспрестанно кланяясь, он попятился к двери, боясь повернуться к русскому спиной. Он все еще опасался, что Соболинский передумает. Пистолет, который тот держал в руке, был заряжен, и ничто не мешало русскому пустить его в ход. Ведь квартиру попытались ограбить, а ее хозяина убить.