Читаем На грани жизни полностью

Сейчас ученые обсуждают и такую проблему: как определить самую целесообразную при космических полетах степень анабиотического состояния, в которую следует привести космонавта? В этом отношении они различают две степени: первая — гибернация, при которой налицо частичный анабиоз с сохранением дыхания и сердечной деятельности, хотя они очень замедленны, а также понижение обменных процессов и температуры тела до 26–28 °C, и вторая — гипотермия, представляющая собой глубокий анабиоз, при которой температура тела понижается до 2–6 °C. При второй степени любое понижение температуры тела на 1 °C сокращает потребность организма в кислороде и обмен веществ в среднем на 5 %. Расчеты ученых показали, что гибернация сохраняет 35–40 % жизненно необходимых запасов организма, а глубокая гипотермия — почти 100 %. Следовательно, вторая степень анабиоза практически решает многие проблемы, стоящие перед космической биологией в связи с будущими дальними межпланетными полетами.

Разумеется, опыты в этом направлении станут возможны только после создания сложной аппаратуры, обеспечивающей автоматическое искусственное регулирование химического состава и физического состояния внутренней среды в соответствии с заданной программой. Техника обычных физиологических лабораторий не в состоянии обеспечить анабиоз у высших млекопитающих или у человека. Вот почему прежде всего необходимо спроектировать и создать принципиально новую сверхсовременную аппаратуру. Только с помощью такой аппаратуры можно реализовать требования, предъявляемые учеными криобиологами и экзобиологами для осуществления будущих космических полетов, которые будут продолжаться годами. Несомненно, эти высокие требования лягут в основу принципиально новых решений, нуждающихся в многочисленных экспериментах и исследованиях. Дальнейшее изучение анабиотического состояния у млекопитающих имеет огромный научный и практический смысл, так как в будущем это состояние может оказаться единственным средством спасения жизни членов экипажа при аварийных ситуациях, вероятность которых обязательно следует предусматривать при длительных межпланетных полетах.

Космическая биология находится в стадии становления, можно сказать, в «юношеском возрасте», но, даже учитывая это обстоятельство, нельзя не отметить, что путь ее развития избран правильно и он неизбежно снова пройдет через патентное бюро живой природы.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Адалинда Морриган , Аля Драгам , Брайан Макгиллоуэй , Сергей Гулевитский , Слава Доронина

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы