Такого выражения лица, какое было у Макса, я не видела никогда в жизни, словно он описался прямо в центре города в час пик, если честно я подумала, что он меня убьет. Но со словами:
Бежать в принципе было не куда, в любом уголке студии меня будет ждать героическая смерть от погребения под мукой, поэтому я рванула к двери, в тайне надеясь, что Макс побоится преследовать меня по лестничной площадке. Но мое разочарование было размером с северный полюс, когда я услышала быстрые шаги по ступенькам за моей спиной.
Макс догнал меня на втором этаже, мне пришлось забиться в угол возле почтовых ящиков и молится о быстрой смерти. Лицо босса было полно победной гордости.
В этот момент, кто-то начал звонить в домофон и это отвлекло моего противника. Я ринулась вперед и вцепилась в пакет, пытаясь вырвать его из мертвой хватки Макса, но как оказалось проще отнять у мамы гризли ее ребенка, чем пакет муки у Макса Холланда.
Я дернула его из последней силы и тут он лопнул.
Столб муки обдал нас с ног до головы и два килограмма содержимого пакета на этот раз точно находится везде, весть пол подъезда будто бы покрыт снегом.
Мы с Максом ошарашено уставились друг на друга, пытаясь сообразить, что только что произошло, но входная дверь с грохотом закрылась, и кто-то начал подниматься по лестнице, направляясь прямиком к нам. Я выронила остатки пустого пакета, Макс смеясь, схватил меня за руку и потащил вверх по лестнице. Подошва нашей обуви тоже перепачкалась в муке, поэтому позади нас оставались белые отпечатки ботинок.
- Ари, снимай ботинки. - Не переставая смеяться, сказал Макс.
- Зачем?
- Так надо, снимай!
Мы быстро скинули обувь, подхватили ее в руки и преодолев последний этаж, залетели в студию. Наконец-то отдышавшись, мы привалились к стене и расхохотались, что есть мочи, на кухне прозвенел таймер, оповещая нас о том, что первая партия имбирного печенья уже готова.
Полтора часа мы потратили на то, чтобы убрать муку со всех поверхностей студии. Нам даже пришлось принять душ и постирать вещи, потому что мука упорно не хотела отряхиваться.
Укутав себя в махровые халаты и теплые пледы, мы сидели в идеально чистой гостиной на диване, подобрав под себя ноги, и пили лимонный чай с имбирным печеньем. Из-за хорошего настроения и пряного вкуса угощений, на душе стало так тепло, словно наступило Рождество.
Глава 11
Дни за днями пролетали совершенно не заметно, я полностью вошла в свою рабочую колею, сильнее сдружившись с семьей Холландов. Сид принесла в студию еще больше книг, чем Макс. Я уверена, тем самым она хотела его задеть, показать,
Иногда за ними так забавно наблюдать, они ведут себя словно дети, стараясь всячески задеть и подколоть друг друга, но даже слепой увидит, как сильно они любят друг друга. Наверное в большей или меньшей степени, все братья и сестры ведут себя точно так же. Даже мы с Грейс, хотя в нашей крови нет ни капли родного.
Сегодня пятница, у Грейс длинная смена в больнице, поэтому мы решили пообедать вместе. Тем более у Макса была деловая встреча в обеденное время и мне все равно бы пришлось есть в одиночку.
Купив по дороге еды на вынос, к двенадцати часам дня я приехала в больницу к Грейс и мы обедали во внутреннем дворике. Было так странно вернуться туда спустя два с половиной месяца, но в основном меня одолевали приятные воспоминания. Особенно сейчас, когда я возвращалась на работу идя своей любимой дорогой, через парк.
Полуденное солнце слепит мне глаза. А не по-осеннему теплый ветер щекочет мои щеки, раздувает куртку, шуршит желтой листвой по тротуарной дорожке. По непонятным причинам мое сердце наполнено теплом и радостью, я словно сахарная вата розового цвета переполнена пьянящей сладостью.
По парку эхом проносится детский смех, словно перезвон колокольчиков и щебетание птиц в летнем лесу.
Трое мальчишек в темно-синей школьной форме и рыжеволосая девчушка с двумя косичками, одетая в плиссированную, клетчатую юбку и вельветовый пиджак синего цвета, гоняют мячик по пышному ковру из опавших кленовых листьев. Как завороженная я остановилась неподалеку и стала наблюдать. В моей голове мысли полностью отсутствовали, я, словно отключилась от мира и все что имело значение, это детишки, играющие в мяч.