Вот встречная льдина уже совсем близко. Сильный удар и нос груженого карбаса вместе с людьми легко вылез на лед. За первым столкновением должен последовать еще целый ряд других. Наша большая льдина неудержимо шла вперед, разламывая и расталкивая более мелкие. Небольшие льдины от сильных ударов разбивались на части, становились на дыбы, влезали друг на друга. Все, точно по команде, тотчас выскочили на лед и начали разгружать карбас. Через несколько минут совершенно пустой карбас был вытащен на льдину, а вещи были разбросаны по всей ее поверхности. Наша льдина, к счастью, оказалась сравнительно большой. Впоследствии мы ее тщательно обмерили. Площадь оказалась равной 28×48 метров; толщина также внушительная — надводный слой в некоторых местах достигал 1 метра, а подводная часть не менее 2—3 м.[23]
. Если бы мы прицепились к более мелкой льдине, наше положение было бы значительно хуже, но тут мы себя чувствовали недурно. Нас сильно смущало одно обстоятельство — от частых столкновений поперек льдины появилась заметная трещина, которая постепенно все время росла и этим угрожала отрезать от нас часть устойчивой площадки. Нас неудержимо несло обратно по направлению к Баренцову морю и все наши старания продвинуться дальше по проливу на восток не увенчались успехом. С таким трудом приходилось продвигаться вперед, чуть ли не с боя брать каждый шаг, а теперь так легко и быстро возвращались обратно без всякого к тому желания.Через некоторое время напор льда уменьшился и лед остановился. В результате весь пролив во все стороны оказался забитым сплошным льдом. После беспрерывного сильного треска и шума от постоянных ледяных ударов вдруг наступила мертвая тишина и спокойствие. По проливу пополз низкий туман.
Нужно было что-то предпринять до следующей подвижки, а потому сейчас же решили попробовать по установившемуся льду снести на берег часть вещей, наиболее ценных и важных: собранный научный материал, негативы, дневники, часть инструментария и пр. Еще совершенно неизвестно рассосется ли лед сам собою или будут новые подвижки, которые могут оказаться роковыми для нашего убежища. На берег пошло трое человек; для первого раза взяли по одной легкой и небольшой вещи. Двое остальных остались на всякий случай у карбаса. Шедший впереди имел багор и прокладывал дорогу. Часто приходилось перепрыгивать со льдины на льдину и, не найдя дальнейшего пути, возвращаться обратно. Шли вместе, чтобы в нужный момент оказать помощь и подсобить друг другу. Добавлением ко всем мытарствам у самого берега оказались высокие торосы до 6—8 метров высотой, через которые приходилось перебираться ползком. Обратно обычно бежали, чтобы поскорее добраться до карбаса, который в этот момент казался наиболее дорогим и близким.
На льдине все вещи были разбиты на три кучи, по степени важности и ценности, а карбас на всякий случай был приготовлен к срочному спуску. Когда первая партия благополучно вернулась обратно, на берег пошли остальные с одним человеком из старой партии в качестве проводника. Таким образом люди постоянно менялись и могли отдыхать. Всего было сделано пять переходов по три человека. В дальнейшем, когда дорога была проложена, переходы делались быстрее. Но, неся каждый раз по два ящика или какие-нибудь другие тяжелые вещи, эти переходы не являлись столь легкими и веселыми как это можно подумать в первый момент. Идти было довольно трудно: часть льдин оказалась поставленной на ребро, а между большими много мелких, которые под человеческой тяжестью быстро погружались в воду. Ноги постоянно соскальзывали, и переходящие не раз рисковали очутиться в воде, но всегда в нужный момент подавался багор, при помощи которого все сравнительно легко выходили из затруднительных положений. В общем, все переходы окончились вполне благополучно, и только один раз сорвался спальный мешок и упал в воду. Но благодаря великолепной наружной брезентовой обшивке, остался абсолютно сухим.
Таким способом в итоге на берег были переправлены все коллекции, часть продовольствия и инструментария, палатка, некоторые теплые вещи и пр.