Здесь возникает вопрос о самом понятии контрреволюционных сил и контрреволюционной деятельности, используемом с успехом и Лениным, и Троцким, и Сталиным по своей идеологической широте в одинаковой мере. Например, известны нападки Троцкого на К.И. Чуковского, нашедшие свое отражение еще в статье, датированной февралем 1914 г. и впоследствии вошедшие в его книгу «Литература и революция» (М., 1923). Троцкий называет Чуковского «теоретически невменяемым», утверждая, что он «ведет в методологическом смысле чисто паразитическое существование». 01.10.1922 г. в «Правде» была напечатана статья Л. Троцкого «Внеоктябрьская литература», где он так характеризует книгу Чуковского о Блоке: «…этакая душевная опустошенность, болтология дешевая, дрянная, постыдная!» Что писал Троцкий о Чуковском в 1924 г., установить не удалось, но в архиве Чуковского сохранился сатирический отклик С. Маршака на это выступление Троцкого. В рукопись «Чукоккалы» на стр. 384 вклеен листок с типографски набранными стихами с записью рукой К. И.: «С. Маршак (для „Русского современника“), запрещено. Троцкий». Вот отрывок из стихотворения С. Маршака:
К этим идеологическим нападкам следует отнести и статью Н.К. Крупской в «Правде» от 01.02.1928 г. «О „Крокодиле“ К. Чуковского», утверждающую, что эта сказка является «буржуазной мутью». Крупская резко осудила и работы К. Чуковского о Н.А. Некрасове, заявив, что «Чуковский ненавидит Некрасова», результатом чего явился полный запрет на издание всех детских книг Чуковского, поскольку Крупская тогда возглавляла комиссию по детской книге ГУСа[26]
. В напечатанном в «Правде» 14.03.1928 г. «Письме в редакцию» М. Горький возражал Крупской по поводу «Крокодила», утверждая, что помнит отзыв В.И. Ленина о некрасоведческих исследованиях Чуковского. По словам Горького, Ленин назвал работу Чуковского «хорошей и толковой». Письмо Горького приостановило начавшуюся травлю книг и статей Чуковского о Некрасове. Однако «борьба за сказку» продолжалась еще несколько лет.Однопартийность никогда не рассматривалась в марксизме как необходимый фактор политического строя, возникшего после победы Октября. Но, согласно Роговину, вскоре после нее большевики оказались единственной легальной и правящей политической партией с навязанной ей враждебными политическими силами однопартийностью, не свойственной большевизму. Тем не менее большевики прилагали немалые усилия, чтобы и далее удерживать так называемые «советские» партии, т. е. партии, входившие до октября 1917 г. в Советы, в рамках советской легальности[27]
. Даже в годы гражданской войны эсеры, меньшевики и другие левые партии допускались в Советы в случае отказа от вооруженной борьбы против них.Другой опасностью, грозившей поразить завоевания революции, было ограничение внутрипартийной демократии, вызванное тяжелыми условиями становления советской власти, хотя марксисты всегда считали закономерным наличие и развитие в рабочей партии борьбы внутрипартийных идейных течений и взглядов даже по самым острым политическим вопросам, что в дальнейшем было исковеркано Сталиным, считавшим, что борьба должна вестись на полное устранение инакомыслящего меньшинства.
Еще Энгельс, подчеркивая недопустимость ограничения дискуссий и применения санкций к оппозиционному меньшинству, в письме к Ф. Зорге писал: «Самая большая в империи партия не может существовать без проявления в ней в изобилии всякого рода оттенков, избегая даже видимости диктатуры…»[28]
.Ленин многократно подчеркивал, что партийная дисциплина должна быть единой для всех ее членов, сочетаясь в единстве действий со свободой обсуждения и широкой критикой до принятия решения, подлежащего единому выполнению[29]
. Понимая, что партия власти особенно нуждается в единстве, Ленин направлял постоянные усилия на предотвращение внутрипартийных расколов и рассасывание фракций по мере решения споров и на смягчение и нейтрализацию личных и групповых конфликтов ее членов, особенно в рядах руководства.