Читаем Нарги. Социальная утопия полностью

Нарги. Социальная утопия

Когда секс между народами становится эффективным инструментом построения толерантного мира, то возникает вопрос: кому нужен мир без любви? Книга повествует о непростом времени, которое приходит в жизнь каждого, задевает его и бежит дальше, а человек становится другим.

Иван Петров

Современная русская и зарубежная проза18+

Нарги

[социальная утопия]

Иван Петров

© Иван Петров, 2014

© Неизвестный Художник, иллюстрации, 2014


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1

Тяжелый воздух летнего вечера ворвался в кабинет через распахнутое окно и лопастями вентилятора разнесся по липким лбам присутствующих на заседании. Совещание, которое длилось уже третий час, требовало принятия простых, ясных как для понимания, так и исполнения решений. Но утомленные духотой и ответственностью чиновники скорее были готовы впасть в бессрочную летаргию, чем вернуться в реальность.

– Господа, мы не разойдемся, пока не примем резолюцию по этому вопросу, – чуть надорванным, но спокойным голосом произнес грузный председательствующий, не стареющий, но уже лысеющий человек, с мягкими, обтекающими линиями лица и мокрыми подмышками на дорогой белой сорочке. Пиджак и галстук небрежно свисали со спинки стула, как будто и не принадлежали их обладателю, а были давно и навсегда забыты кем-то успешным и впопыхах покинувшим немилые сердцу места в поисках земли лучшей и более обетованной. Нервозность директора Федерального агентства по ассимиляции народов выдавала лишь мелкая дрожь пухлых пальцев, которые скользили по блестящей поверхности телефонного аккумулятора. В агентстве было принято на совещаниях не только отключать мобильные устройства, но и выкладывать на стол аккумуляторы, что сразу настраивало на серьезный разговор о главном.

– Поймите, уже конец лета, а мы не освоили и двадцатой части госбюджета.

Пальцы перестали поглаживать влажный металл и потянулись ко второй пуговице на сорочке.

– Государство выделяет нам громадные деньги не на создание новых рабочих мест для лиц из ближнего зарубежья, в этом вы и так преуспели и уже раздаете метлы вместе с российским гражданством.

Проблеск понимания обозначился в глазах собравшихся. За деньги всегда приходится отвечать и, как правило, насиженными местами, теплыми креслами, комфортной жизнью и спокойной старостью. Это закономерно и парадоксально одновременно. Парадокс состоит в том, что люди в большинстве своем не имеют отношения к потреблению огромного государственного бюджета, но сам процесс его освоения ложится нелегким бременем на хрупкие плечи чиновников, лишая их приятных снов о светлом и спокойном будущем, своем и своих детей. Так было и сейчас. Никто не хотел быть стрелочником, и каждый понимал, что у него не меньше шансов, чем у любого другого собрата по цеху, им стать. Директор, конечно, не в счет. Это другая каста. Не каста стрелочников. Директор рожден директором и останется им навсегда. И если уж его и сместят с одного проекта, то переставят на другой, а другого директора – на этот или на какой-либо еще. И это правильно. Каждый должен служить делу и сидеть в своих санях. Голос начальника вновь учинил препятствие неспешному течению мыслей собравшихся.

– Коллеги, смелее! Пора делать предложения. Не заставляйте меня играть в школу и вызывать к доске  каждого.

– Позвольте мне, Сергей Васильевич! У меня есть предложение.

Этот голос принадлежал молодой сотруднице. Она пришла в агентство в прошлом году сразу после получения второго высшего образования, но не по конкурсу – минуя службу директора по кадрам. Занималась в основном написанием текстов к докладам шефа. Была замкнутой и исполнительной и говорила всегда вполголоса, что требовало даже некоторого напряжения, чтобы не только услышать собеседницу, но и разобрать услышанное,  а не домысливать самому сказанное, окутывая слова в уютное одеяло собственной логики о правилах жизни.

Голос звучал непривычно, громче обычного, что повышало вес произносимых слов, а уверенная интонация оратора наделяла их безальтернативностью восприятия дремлющих слушателей.

– Я не буду говорить о праве наций на самоопределение, для этого существует своя земля, свои кишлаки и села. Глубоко убеждена, что ассимиляция подразумевает не столько культурную, сколько биологическую интеграцию. Недостаточно детишкам для воспитания толерантности ходить в один детский садик, они будут также ненавидеть друг друга, но просто еще не по-взрослому, но зато с пеленок. Однако вполне достаточно иметь общих родителей.

– Наталья Петровна, вы о чем? Поясните, пожалуйста!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Жизнь за жильё. Книга вторая
Жизнь за жильё. Книга вторая

Холодное лето 1994 года. Засекреченный сотрудник уголовного розыска внедряется в бокситогорскую преступную группировку. Лейтенант милиции решает захватить с помощью бандитов новые торговые точки в Питере, а затем кинуть братву под жернова правосудия и вместе с друзьями занять освободившееся место под солнцем.Возникает конфликт интересов, в который втягивается тамбовская группировка. Вскоре в городе появляется мощное охранное предприятие, которое станет известным, как «ментовская крыша»…События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. Бокситогорск — прекрасный тихий городок Ленинградской области.И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…

Роман Тагиров

Современная русская и зарубежная проза
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза