Решил ответить ей сразу же. Впервые писал кому-то письмо. Но благодаря этому дневнику справился, вроде, неплохо.
(…)
Поссорился с отцом.
То, что я живу здесь второй месяц, не прошло бесследно. Видимо, я его напрягаю. Он вдруг вспомнил, что у него есть взрослый сын и под благовидным поводом «воспитания ребенка» снова начал лезть в мою жизнь.
Но, кажется, он забыл, что перед моим отъездом пять лет назад, в тот вечер, когда он ударил меня на парковке — он потерял право что-то требовать от меня.
Как только мне исполнилось восемнадцать, я открыл свой счет в банке и перевел все положенные мне после смерти мамы деньги, чтобы не зависеть больше от него. Кроме того, я и сам быстро научился зарабатывать, и неплохо совмещал это с учебой. Когда он попытался вернуть свое влияние, я пообещал рассказать органам опеки и милиции о «методах его воспитания», сделавших из меня невротика-социофоба.
Так мы и пришли к соглашению: он не трогает меня, а я изредка делаю вид, что мы семья.
Но сейчас у него насчет меня какая-то навязчивая идея. Кажется, он не угомонится, пока не устроит меня на ту работу, которая для чего-то ему нужна. Подробностей даже знать не хочу!
(…)
Назначил и подгадал собеседования в Москве так, чтобы встретиться с Элей после последнего экзамена. Волнуюсь сильно, но пока не понимаю: то ли перед собеседованиями, то ли от предстоящей встречи с моей девочкой…
(…)Я не могу найти слов, чтобы описать все то, что случилось за два последних дня. Все события «до» и надолго «после» — теряют всякую важность и смысл…
Эля стала моей.
То, как она уверенно, хоть и со страхом, шла к этому, заставляет меня испытывать неимоверное счастье и благодарность. От одной мысли — мурашки по коже.
Я уверен, что эта девочка не решилась бы сблизиться настолько, если бы не любила и не доверяла мне. Я принимаю нашу близость как самый большой подарок, который она могла мне подарить… И я, наверное, самый счастливый человек на свете!
С ней всегда так: думаешь, что сильнее любить и привязаться уже невозможно, но каждый раз это случается…
Я надеялся выспаться, но вместо этого всю ночь смотрел на нее, не отрывая глаз. Я даже в душ не ходил. Казалось, стоит мне отвлечься на секунду — и она исчезнет, словно ее тут и не было.
А она так красиво спала: улыбаясь и иногда морща свой лобик, что если бы у меня была возможность, я бы и вторую ночь просидел рядом, глядя на нее…
Расстаться после всего, что между нами было — невозможно тяжело!