Я огляделся, пытаясь обнаружить своего камердинера. Безуспешно. Судя по голосу, он должен быть совсем рядом, но увидеть почему-то не удавалось. Гвардейцы и Апраксины тоже безуспешно крутили головами. Ох уж Альфред с его спецназовскими навыками! Если он не хочет, чтобы его нашли, обнаружить его — задача из категории невозможных!
— Уверен абсолютно! Мы как раз решили все наши вопросы. Князь Апраксин не имеет ко мне претензий!
— Осмелюсь поправить, что некоторые претензии и вопросы я всё-таки имею. Например, касательно отношений с моей единственной дочерью и намерений князя Оскуритова на её счёт, — вежливо, но веско вставил своё слово Светлейший князь. — Но убивать Марка или наносить ему какой-либо вред я не намерен. Это абсолютно точно.
Альфред не спешил отвечать. Наверное, оценивал обстановку.
— Тогда я попрошу вас, уважаемый, принести Клятву Благородного! — прогремел он.
— А может быть ты ещё прикажешь станцевать тебе румбу⁈ — Князь Апраксин вспыхнул. — Я — Светлейший князь и не обязан исполнять волю каждого слуги, на которого снизошло желание покомандовать!
— Ох, напрасно вы так сказали… — простонал я, точно зная, какой последует ответ.
Я оказался прав.
— Жаль. Крайне печально, Ваше Высочество. Я надеялся, что до этого не дойдёт…
Никто ничего не успел понять, когда тишину разрезал резкий свист, и ближайший к нам растущий на опушке дуб вспыхнул и рассыпался, за мгновение превратившись в золу.
— Излучатели. Мы использовали их для борьбы с монстрами в Чёрных домах, но сумели переделать под свои нужды… — пояснил я в ответ на испытующий взгляд Апраксина. Он оставался спокойным, но по суровому взгляду было понятно, что ещё одна подобная выходка, и Альфреду будет несдобровать. Зарвавшегося камердинера нужно было спасать. — Альфред, я твой господин! Ты обязан мне подчиняться! И если я говорю тебе, что мы с князем Апраксиным решили все наши вопросы, то так оно и есть. Ты обязан мне верить! А ещё ты должен слушаться моих приказов. А я приказываю тебе отложить оружие и явиться сюда. Немедленно!
Вся эта ситуация очень напоминала мне сцену с Шараповым, которая разыгралась после моего выхода из очищенного поместья Оскуритовых. Тогда Альфред тоже оставался в стороне от сражения, держа на мушке человека, который, по его мнению, угрожал моей жизни. Даже оружие осталось прежним! Похоже, что машины, вооружённые излучателями, вошли в наш стандартный арсенал…
У Альфреда, конечно, был своеобразный взгляд на обеспечение моей безопасности, ради которой он иногда мог отступить от моих указаний, но перечить прямому приказу он не посмел.
Спала созданная артефактом защита, и мой камердинер выбрался из машины, припаркованной на обочине. Лёгкой походкой, с прямой спиной, словно не замечая свирепых взглядов гвардейцев, он промаршировал прямо ко мне и встал рядом. Вид у него при этом был такой гордый, что ему позавидовал бы даже аристократ.
— Вот и знаменитый камердинер Оскуритовых… Артур, верно? — сверкнул глазами Светлейший князь.
— Альфред, — с вежливой улыбкой поправил его мой камердинер.
— Учить меня вздумал⁈ — вспыхнул князь Апраксин.
— Нет, Ваше Высочество. Лишь исправил вас, чтобы в дальнейшем вы больше не совершили столь распространённую ошибку. — Альфред был сама вежливость. Кажется, он и в самом деле не издевался и говорил вполне искренне.
Подобной дерзости не ожидал даже опытный Апраксин.
— Не забывай своё место, слуга! Я — Светлейший князь! За то, что ты сотворил, ты должен ползать на коленях, выпрашивая у меня прощение!
— Никогда не забываю, Ваше Высочество. — Альфред вежливо склонил голову. — Я всегда помню, что поклялся славному Роду Оскуритовых защищать каждого его представителя ценой своей жизни. И поэтому, когда я считаю, что господину Марку угрожает опасность, я делаю всё, чтобы его защитить. Это же я сделал и сейчас. И просить прощение за исполнение своих обязанностей не собираюсь!
У меня возникло непреодолимое желание ударить ладонью по лбу, сделать так называемое «рукалицо». Вот честно, Альфред, конечно, хочет как лучше, но за каждое слово любой аристократ имеет право зарубить его прямо на месте! Так что если я хочу сохранить жизнь своему незадачливому камердинеру, то самое время за него вступиться.
Неожиданно суровое лицо князя Апраксина расслабилось, и он рассмеялся.
— Верный, надёжный, отлично знает свою работу, да ещё и не прогибается под волю Благородных! Великолепный кадр! Всё-таки выбирать себе приближённых Оскуритовы всегда умели, этого у них не отнять. Марк, не продадите мне такого шикарного сотрудника? Я щедро заплачу!
— Нет! Ни за какие блага мира, — не задумываясь ответил я. — Альфред — не просто слуга. Он — член семьи!
По благодарному взгляду сурового камердинера, в глазах которого стояли крупные слёзы, я понял, что это был именно тот ответ, на который он и рассчитывал.