Читаем Настенька полностью

Баня представляла собой низенькое рубленное сооружение, утепленное мхом, внутри сплошь покрытое сажей. Ё-маё, настоящая баня по-чёрному. Технология растопки такой бани была простой. Внутри находился самый обыкновенный очаг, ничем не огороженный, на котором грелся большой котёл. Дым, сажа и прочие продукты горения через трубу не выходили, так как печь её не имела, поэтому большая их часть оседала на стенках и других поверхностях бани. Рядом с котлом располагалась небольшая каменка. Когда баня была уже хорошо протоплена и прогрета, она немного проветривалась, видимо для того чтобы большая часть угарного газа покинула помещение, а затем плотно закрывалась, чтобы нагретые камни и брёвна отдали своё тепло. И вот только после всех этих процедур в саму баню вносились лавки, и можно было уже мыться. Главное, не прикасаться к стенам и другим поверхностям, иначе… Одним словом, когда мы с Матрёной намыли и одели всех троих её детишек, я была похожа на трубочиста. Но надо отметить, что первыми в жарко натопленную баню шли мыться мужчины, а уж после них дети и женщины. Затем наступил и мой черед мыться, и я очень старалась ни к чему не прикасаться.

Средства гигиены, а точнее их полное отсутствие, это вообще отдельная история. Вместо мыла здесь использовался щёлок, которым мылось всё: тело, волосы, посуда. Короче, универсальное такое средство, изготовленное из натуральной древесной золы. Быстро и просто. Золу просеивали, заливали водой и доводили до кипения. Затем давали остыть и хорошенько отстояться. Образовавшаяся на поверхности прозрачная жидкость и была щёлоком, который в дальнейшем и применялось как универсальное моющее средство. В качестве мочалки использовалось липовое лыко. Оно представляло собой слой липы между её корой и самой древесиной. Эту прослойку отделяли от ствола дерева, хорошенько теребили и мяли, одним словом мочалили. Отсюда вероятно и пошло название мочалки. Вообще из лыка делали не только мочалки, но и мешки, веревки, сумки, да много чего ещё. Помимо практичной стороны, лыко ещё обладало противомикробным и противовоспалительным свойствами. Ну и конечно, оно хорошо массировало кожу и деликатно скрабировало её. Всё это мне поведала Матрёна, пока мы с ней мылись в бане.

Вообще, баня по-чёрному оказалась для меня явлением настолько необычным и диссонирующим с ранее полученными мною представлениями о банях, что воспринимать сей процесс, как попариться в бане, было сейчас крайне сложно. Видимо те сауны, которые я когда-то посещала, в которых было под 90-100 градусов тепла, где без шапки и войти не реально, а пар был такой сухой и колючий, что хотелось лечь на пол, вызывали теперь в моей голове серьёзные несостыковки. Как в такой бане париться?

Однако, когда Матрёна приказала мне лечь на лавку, а потом поддав на каменку, взмахнула берёзовым веничком, я ощутила, как на моей коже волоски встали дыбом, а затем меня всю обволокло влажным жаром.

Но надо сказать, что в бане мылись не часто, их топили в определенные дни или перед крупными церковными праздниками или различными обрядами. Матрёна сильно удивила меня, поведав, что обычно, в повседневное время, люди мылись в своих избах, парились в русских печках, а мылись рядом с печью, огородившись льняной занавесью. Воду обычно грели в простой деревянной бочке при помощи раскаленных в печи камней.

Пока мы мылись, я столько всего узнала интересного и необычного. Для меня было самым настоящим открытием, что в бане не только мылись, но активно её использовали для других нужд. В ней стирали, сушили травы и снопы льна, валяли валенки, вправляли кости, и даже принимали роды. В этом месте также проводили различные ритуалы, обряды и гадания. Я с разинутым ртом слушала Матрёну, а она охотно делилась со мной своими знаниями и всякими банными премудростями.

– Куда щёлока столько льёшь? Всю кожу пожжёшь, – причитала женщина, добавляя в мыльный раствор воды, – А волосы-то надобно крапивой промыть, вон в шайке заварила как раз для тебя.

Женщина поливала меня из большого деревянного ковша, а я почему-то громко смеялась. Даже и не знаю, чем было вызвано моё внезапное веселье.

– Не смейся, хохотунья, – укоризненно качала головой женщина, – Банник осерчает.

– Кто-кто? – непонимающе посмотрела я на подругу.

– Банник, – шепотом произнесла она, – Дух бани.

А после, в гостеприимном доме Матрёны нас ждал горячий самоварчик и теплые ещё пироги с морковью, мочёными яблоками и капустой и яйцом. Привыкшая к кулинарным изделиям двадцать первого века, я жадно поглощала огромные румяные пироги с хрустящей корочкой и сочной ароматной начинкой, испеченные в настоящей русской печи. И в этот момент мне казалось, что ничего вкуснее я в своей жизни не пробовала.

– Следующая неделя масленичная, последняя перед постом, – проговорил Макар, когда сытые, сонные и разморенные баней детишки улеглись на печи, и он их накрыл одним общим одеялом.

– И что это значит? – вопросительно посмотрела я на него.

Перейти на страницу:

Похожие книги