Читаем Настольная книга Йолупука полностью

Ты ещё не задумывался, почему это издание называется именно «Настольная книга Йолупука»? Ведь Дед Мороз в Суоми зовется «Йолупукки»! Что тогда за «Йолупук» такой?

Поясняем — свой язык формируют все культовые группы. Происходит это так:

1. Обычные, привычные и часто употребляемые слова заменяются терминами, понятными только «посвященным». Пример:

1.1. Хреновисхолд — действие, скрытое от всех;

1.2. Хреноверт — плохое действие;

1.3. Фигнямика — побуждение.

Представь теперь — разговаривают два твоих хомячка: «хреноверт висхольдный фигнямил». Никто из родственников завербованных животных даже не поймет, о чем они говорят, и не попытается их спасти. Для усиления эффекта можно изобрести 137 видов «фигнямик». Например, «фигнямика-2» — побуждение, связанное с сексом. Тогда фраза «гуру меня вчера отхреновел с друзьями во вторую фигнямику» никого из чужаков не насторожит, а свои к этому привычные (подробнее о «фигнямике-2 в третьей главе»).

2. Создаются характерные для группы теоретические конструкты, называемые знакомыми обычным людям словами, но имеющие другое значение. Например, мы придумали Деда Мороза, который «морозит» в любое время года. Будем называть его «наш Йолупукки», а ещё лучше просто «Йолупуком». Люди вне культа, услышав знакомое имя, будут думать, что знают, о чем говорим мы. Но на самом деле...

Профессиональная терминология ученых несет другую нагрузку. Например, «зона термического влияния» — участок основного металла, не подвергшийся расплавлению, структура и свойства которого изменились в результате нагрева при сварке или наплавке. Используй эти крутые термины, но вкладывай в них свой, извращенно-примитивный смысл!

Будь внимателен! При завлечении хомячков (например, на «гостевом вечере») не демонстрируй величие новояза твоей секты. Новичков это спугнет. Помни о градиенте! Также не используй новояз в рекламных буклетах секты.

С развитием культа новый язык вытесняет привычный. Термины начинают жить своей яркой и непредсказуемой жизнью. Становятся реальностью феерические построения, такие как:


«У Коржибского есть инструментарий, а именно схематизация внутреннего и внешнего при помощи Структурного Дифференциала. Если использовать потенциал этой схематизации, то необходимо научиться и развить способность к схематизации на СД, это с одной стороны. Поскольку этого может быть недостаточно, то можно поступать как в СМД-методологии, развивая схематизацию коммуникации, достигая состояния или равноправного диалога (не ведущий-процессируемый), а два ведущих или два процессируемых, или даже полилога, когда в процесс вовлекается несколько сторон. Технически важно при этом, чтобы все стороны понимали схематизацию-рефлексию. В этой ситуации коммуникация от психотерапии перерастает к творческой ситуации, групповой терапии или ситуации игры».


Только представь себя, стоящего перед толпой восторженных хомяков, произносящим следующее:


«Вопрос: как может быть устроена внутренняя топика ТПМ? Должна ли там присутствовать такая конструкция: «действительное — виртуальное — реальное — кибернетическое»? В каких пространствах может быть размещена технология проблематизации (иные технологии мышления) так, чтобы она всегда оставалась технологией, а не вырождалась, например, в технику или во что-либо другое? На сколько технология проблематизации может выглядеть как информационная технология, или так: может ли она выглядеть как информационная технология нового типа (не такие как сегодня), если под информационной технологией понимать одну из технологий из пакета технологий под названием экранные технологии (ПГ говорит, что технологии живут пакетами, пулами, это похоже на правду)? Существует ли сегодня такая тенденция (угроза), что кибернетическое пространство (как черная дыра) поглощает все другие пространства: реальное, виртуальное, действительное? Если смотреть сегодняшние американские фильмы о будущем  (программирующие наше (индивидуальное и массовое) сознание), то такое представление имеет место быть!!!»


Ты вопрошаешь бодро и решительно, маршируя по броневичку. В твоей руке кепка. За спиной — флаги. Хомячки рыдают и оргазмируют.

Глава 4. Сексуальное манипулирование.


Дорогой Божок! Любовь способна переключить внимание порабощенного тобой хомячка на кого-либо другого. Это вредное чувство (любовь) может привести к тому, что хомяк протрезвеет и вернется в ряды людей. Твоя задача — не допустить этого.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?

Проблема Пёрл-Харбора — одна из самых сложных в исторической науке. Многое было сказано об этой трагедии, огромная палитра мнений окружает события шестидесятипятилетней давности. На подходах и концепциях сказывалась и логика внутриполитической Р±РѕСЂСЊР±С‹ в США, и противостояние холодной РІРѕР№РЅС‹.Но СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ публике, как любителям истории, так и большинству профессионалов, те далекие уже РѕС' нас дни и события известны больше понаслышке. Расстояние и время, отделяющие нас РѕС' затерянного на просторах РўРёС…ого океана острова Оаху, дают отечественным историкам уникальный шанс непредвзято взглянуть на проблему. Р

Михаил Александрович Маслов , Михаил Сергеевич Маслов , Сергей Леонидович Зубков

Публицистика / Военная история / История / Политика / Образование и наука / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Александр Андреевич Проханов , Андрей Константинов , Евгений Александрович Вышенков

Криминальный детектив / Публицистика